Чего желает джентльмен - Кэролайн Линден

– А, семейство Редли, – спокойно сказал герцог.

– Однако я должна искренне поблагодарить вас за доброту, ведь вы вернули им собственность, – торопливо добавила Ханна. Щеки ее порозовели – она не знала: смеяться ей или опрометью бежать к себе – от стыда подальше.

Маркус уставился себе под ноги и вздохнул. Что угодно, лишь бы не смотреть на эту женщину в халате из блестящего шелка цвета фиалки. Черные локоны свободно рассыпались по ее плечам. Он не желал видеть ее в ночной одежде после того, как весь день против собственной воли представлял ее вовсе без одежды.

В конце концов, он герцог Эксетер, и женщины дарили ему себя, а никак не наоборот. Но сегодня он потерял власть над собственным воображением. Что могло бы произойти в библиотеке? Что может произойти, если он решится снова подойти к ней так близко?.. А что случится, если он проведет с ней ночь в постели? Этими вопросами Маркус терзался весь день, с ужасом сознавая, что очень хочет сделать все это.

Мало того, он был готов забыть о нежелательных последствиях подобных действий. В общем, герцог несколько пал духом и в результате на целый день сбежал из дома, решив держаться от нее на расстоянии, дабы поберечь рассудок.

Но она явилась к нему сама и заговорила про Редли.

– Я принимаю ваши извинения, – холодно сказал Маркус. – На этом считаю дело закрытым. – Может быть, на его счастье, она поймет намек и удалится к себе, сбросит халат и ляжет в мягкую широкую кровать одна… Прогнав очередное соблазнительное видение, он с досадой продолжил: – Однако вы должны были учесть, что Редли добровольно предложил свой дом в качестве залога. Ему следовало держать слово, а не прикрываться женой и детьми.

– Конечно, – поспешно согласилась Ханна. – Я это отлично понимаю. – И осталась стоять, не замечая, что он ждет не дождется, чтобы она ушла.

– Что-нибудь еще? – спросил Эксетер, избегая смотреть в ее ясные синие глаза.

– Да, – ответила Ханна нерешительно. – Хотелось бы знать, зачем вы велели мистеру Адамсу вернуть бумаги на дом, да еще с приветом от меня?

Чертов Адамс, подумал Маркус. Когда этот болван научится осторожности?

– Мне эти бумаги больше не нужны.

– Да, – согласилась она. – Но…

Эксетер далеко не сразу нашел в себе силы спокойно встретить ее взгляд.

– Я вернул Редли бумаги на дом, потому что вы ему сказали, что его долг прощен. Поскольку вы моя супруга и герцогиня… – Он немного помедлил. – Я обязан уважать ваше решение. Откажись я поддержать ваше стремление сделать доброе дело, вы бы оказались в глупом положении и почувствовали себя оскорбленной. Я никогда не стал бы унижать свою жену подобным образом.

У Ханны защемило сердце. Она была готова к хорошей взбучке, по крайней мере, к строгому назиданию, что нарушила условия договора и впредь должна следить за своими словами и действиями. Герцог простил долг в двадцать тысяч фунтов только потому, что не хотел ставить ее в неловкое положение, хотя она и не жена ему вовсе. Ханна была польщена и восхищена его поступком, но все же что-то ее настораживало.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Он не сводил с нее пристального взгляда.

– Не стоит благодарности.

Разумеется стоит! Сначала Эксетер очень рассердился, когда она ему сказала… А потом посмотрел на нее по-другому – вот как сейчас. Этот пристальный взгляд должен был заставить ее занервничать. В самом деле, Ханна уже поняла, что герцог решил, будто она пришла, чтобы извиниться за то, что не позволила ему себя поцеловать. А значит, он подумал об этом, едва она вошла в его гардеробную, откуда так легко попасть прямо в спальню.

Маркуса Риса Ханна невзлюбила, как только его увидела. Он был с ней груб, оскорбил ее, вынудил пойти на авантюру, которая была ей ненавистна. Но именно благодаря ему у них с Молли были теперь кров, еда и одежда. Более того, они буквально купались в роскоши. Эксетер представил ее высшему обществу Лондона в качестве своей герцогини, послал ей шкатулку с драгоценностями, достойными самой королевы. А еще простил огромный карточный долг, только чтобы не ставить ее в трудное положение.

Ханна обдумывала то, что Розалинда рассказала ей про леди Уиллоуби. Сначала связь с этой интриганкой казалась ей чем-то вроде черной метки. Почему герцог выбрал леди Уиллоуби, если мог получить любую другую женщину? Однако то, что произошло сегодня утром, дало Ханне новую пищу для размышлений.

И ее наконец озарило. Если Эксетер хотел соблазнить ее там, в библиотеке, а она почти не сомневалась, что именно таково было его намерение, почему он отступил сразу, как только она, не подумав, сморозила глупость? Настоящий распутник сразу распознал бы в ее словах всего лишь паническую попытку воспротивиться собственным отчаянным желаниям и его бы это не остановило. Продолжи он на нее наседать, сделай хоть небольшое усилие – Ханна не сомневалась: она не смогла бы отказать ему во второй раз.

Но Маркус отступил – в прямом и переносном смысле, – вернувшись в состояние холодного отчуждения, что было для нее достойным предлогом, чтобы уйти. И Ханна решила, поразмыслив, что сделал он это намеренно. И все-таки, похоже, герцог просто очень одинок, а она его обидела.

– Я не хотела мешать вашим занятиям, – неуверенно произнесла Ханна, глядя на лежащие на столе деньги. Эксетер пожал плечами. Интересно, что он делал с этой кучей денег, подумала она. Решил сосчитать посреди ночи? Вот, значит, чем занимаются богачи? – Я собиралась выпить чая, – вдруг выпалила Ханна. Подняв брови, он потянулся к звонку. – О, нет! Не нужно звонить. Я сама пойду на кухню и налью себе чай, – смущенно пролепетала она. – Слуги, наверное, уже легли спать.

Маркус удивленно кивнул.

– Понятно.

Ханна неуверенно улыбнулась. Если она ошибается… Если она раздосадовала его тем, что явилась с извинениями… Но он снова разглядывал ее так, будто хотел прочесть ее мысли. Ханна подумала: самое худшее, если герцог ответит отказом и сочтет ее провинциальной простушкой.

– Может быть, выпьем чай вместе?

– Я бы не хотел мешать. – Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

Ханна покачала головой – единственное, на что она оказалась способна под этим пронизывающим взглядом.

– Вы не помешаете.

Еще минуту Эксетер стоял не шелохнувшись, и она решила, что это отказ.

– Тогда с удовольствием.