Чего желает джентльмен - Кэролайн Линден

Однако нельзя забывать, что эта женщина скоро уедет. Тем более что сама она об этом не забывает. Ханна уже думает о том, как ей будет не хватать Селии и Розалинды. Не его, кстати.

– Они вернуться в Эйнсли-парк, в Кент, где проведут зиму, – сказал Маркус. – Когда приходят холода, Лондон пустеет.

Она крутила в руках чашку.

– А вы с ними не поедете?

Эксетер покачал головой, засмотревшись, как блики пламени свечей, играют в ее распущенных темных волосах.

– Нет. Я навещаю их только на Рождество.

Ханна подняла голову. В тусклом освещении кухни ее лицо, казалось, излучает мягкий золотистый свет.

– Почему только на Рождество?

Маркус пожал плечами.

– Эйнсли-парк – дом Розалинды. Не хочу вторгаться и навязывать ей свое присутствие.

Ханна наполнила чашки снова и взглянула на герцога с неподдельным удивлением. Разумеется, Эйнсли-парк тоже принадлежит ему, а вовсе не герцогине.

– Я… Мне казалось, что это и ваш дом. Розалинда рассказывала, что вы выросли в этом имении.

– Так и есть. Но это был любимый дом отца. Женившись на Розалинде, он увез ее туда. Нас с Дэвидом вскоре отправили в школу, а потом… – Маркус помолчал. – Потом, после смерти отца, дела семьи удерживали меня в Лондоне гораздо чаще, чем хотелось бы.

Этого она услышать от него совсем не ожидала. Дела семьи, разумеется; Ханна не сомневалась, что это правда. Уж она-то знала, сколько труда нужно вложить даже в скромную ферму или маленький дом. Только представьте, как упорно нужно трудиться, чтобы управлять огромными владениями Эксетеров, да так, чтобы все шло гладко и как бы само собой.

И тут ее поразило новое открытие. В конце концов, не такие уж они разные люди. Ханна вышла за человека, которого совсем не знала, чтобы не жить там, где ей не было места. А герцог просто сдал позиции, уступив мачехе главное поместье семьи. От Розалинды Ханна знала, что предыдущая герцогиня умерла, когда Маркусу и Дэвиду было пять лет, и что Розалинда вышла замуж за их отца, когда мальчикам едва стукнуло десять. Герцогиня старше них всего на восемь лет! Наверное, обоим мальчикам было трудно привыкать к новой семье отца, особенно, когда на свет появилась Селия.

Опустив голову, Ханна помешивала чай.

– Это я понимаю. – Она грустно улыбнулась и бросила в свою чашку кусочек сахара. – Мне тоже не хотелось жить с отцом и его новой женой.

Он приподнял бровь.

– Вот как?

Ханна покраснела.

– Да. Мне как раз предстояло вернуться в дом отца, когда… когда я встретила Дэвида. – Тут герцог навострил уши; ей казалось, что она слышит, как вокруг него от напряжения потрескивает воздух. С неподдельным интересом он смотрел ей в лицо. Эксетер ничего не спросил, но Ханна, набрав в грудь побольше воздуха, выложила ему все. – Вот почему, знаете ли, я и приняла предложение Дэвида. Мы с Молли были бы приживалками в доме отца, который совсем недавно женился. Дэвид предложил мне брак по расчету, и расчет казался таким заманчивым, что отказаться было невозможно. Я так хотела иметь собственный домик и быть хозяйкой самой себе.

Она обвела взглядом массивную мебель и остальную обстановку кухни – совсем не чета той, что она оставила в доме викария, и подумала о прочей роскоши его дома. Ее губы задрожали.

– Но теперь ясно – я просчиталась. – Герцог сидел, не шелохнувшись, точно застыл на месте. Ханна наклонилась вперед и сказала, уже не скрывая сарказма: – Что я получила? Разве я теперь хозяйка самой себе?

Он нехотя улыбнулся.

– Вероятно, вы получили больше, чем думаете.

Она покачала головой.

– Да нисколько!

– Но об этом никто не догадывается, – возразил Маркус.

– Благодарю вас. – Ханна невесело рассмеялась. – Точнее, мне следует благодарить небеса. С самого первого дня я не сомневалась, что выставила себя полной дурой.

– Чепуха. Если кто здесь и оказался в дураках, так это я. Много ли найдется мужчин, которые могли бы утверждать, что женились на женщине, готовой пройти пешком пол-Англии, лишь бы убраться от мужа подальше?!

Его грустный тон заставил ее покраснеть.

– Не пол-Англии, – поправила Ханна. – Всего лишь назад, в Мидлборо.

Он хлопнул ладонью по столу.

– Достаточно далеко, чтобы убедить всех и каждого, что ваш муж оказался плохим супругом.

Она совсем неделикатно фыркнула.

– Да нет, они подумают другое. Скорее решат, что я сошла с ума.

– А может быть, и то и другое, – отозвался герцог, улыбаясь. – Я плохо справлялся с ролью мужа. И вы, согласившись на все это, несколько заблуждались на мой счет.

Это было слишком мягко сказано. Ханна прикусила губу, но спрятать улыбку не сумела.

– Могу я кое о чем спросить? – поддалась она безотчетному порыву. – Почему вы хотели, чтобы я осталась? – Его взгляд тут же погас. – Я знаю, вы хотели избежать скандала, – торопливо продолжала Ханна. – Но, должно быть, тут кроется что-то еще. И мне… Скажем так: мне просто любопытно.

Очень осторожно Маркус поставил чашку на блюдце.

– Действительно, я очень хотел избежать скандала. Это совершеннейшая правда. Основная же причина в том, что я не хотел объясняться с Розалиндой. Она так тепло вас приняла, что почувствовала бы себя оскорбленной и униженной. Кроме того, это убило бы ее любовь к Дэвиду. Дэвид – всего лишь второй сын. Отец долгие годы надеялся, что у него будут еще сыновья – третий, четвертый. Дэвид был предназначен для служения церкви – исключительно неподходящее для него занятие. Не так ли? – добавил он, когда Ханна против воли рассмеялась. В самом деле, Дэвид и церковь… Что за дикая идея?! – Он мог бы пойти в армию, но и эта карьера его не привлекала.

– Нет, армия точно не для Дэвида, – согласилась Ханна.

– А потом отцу пришлось признать, что Дэвид – его последний сын, и тогда он попытался привить ему хотя бы зачатки чувства долга. Дэвид с радостью ухватился за те возможности, что показались ему завидными: упражнения в остроумии, определенная репутация в высшем свете, но менее интересные отмел, не раздумывая. И начались похождения… – Маркус помолчал, качая головой. – Полагаю, мне нечего от вас скрывать. Вряд ли вы сильно удивитесь, узнав, что у Дэвида талант ко всякого рода проделкам. Когда отец призвал меня к своему смертному ложу и наказал присматривать за братом, вызволять его из бед, я и понятия не имел, насколько трудная мне предстоит задача.

– И вы всегда его спасаете?

– Конечно, – спокойно ответил Эксетер. – Что мне остается? Смотреть, как родного брата волокут в долговую тюрьму? Судят за мошенничество? Предают анафеме за бесчестие женщины весьма сомнительных моральных устоев? – Понизив голос, он бросил на нее многозначительный взгляд. – Устроить скандал и погубить репутацию невинной женщины? Выставить дураками всех его родственников?