Терпкость вишни - Изабелла Сова

Лежим попками кверху. Полощем в ручейке ладони. Скука.

— Рассказали бы что-нибудь, — попросила Мария. — А, Ендрек?

— Я вам что, Шахерезада?

— Нет, ты просто знаешь столько отличных историй, — польстила ему Мария.

— Ладно, Марыська, не подлизывайся, — Ендрек не слишком успешно пытался скрыть, какую радость ему доставил комплимент Марии.

— Посмотрите, какой красивый жучок, — сменил тему Травка. — Выглядит прямо как «гольф» со стопятидесятисильным двигателем.

— Да, в версии «металлик». — Ендрек пригляделся к членистоногому. — То есть на две тысячи злотых дороже.

— Интересно, есть у него четыре воздушные подушки и ABS? — задумчиво спросил Травка.

— Естественно. А фары какие, видишь? — Ендрек дотронулся травинкой до жучка. — А тонированные стекла?

— Еще бы. И номера с подсветкой. Настоящая крутая тачка! — присвистнул Травка. — А когда ночью он едет по деревне, то сверкает, как дискотека. Интересно, сколько он сжирает? В городе, наверно, больше десяти литров. Естественно, когда он бывает в городе.

— А какое у него ускорение… На глаз восемь с половиной от ста. Небось на проселочной дороге за ним так пыль и клубится. — Видимо, Ендрек заметил наши мины, потому что объяснил: — Мы тут о машинах заговорили, а вам, видно, скучно.

— Ладно, девочки, просыпаемся, просыпаемся. — Травка, как заправский гипнотизер, защелкал пальцами у нас перед глазами. — Теперь поговорим о дружбе, о любви и о смысле жизни.

— Когда я слышу «смысл жизни», меня начинает тошнить, — бросил Ендрек.

— Почему? — удивилась Мария, наша искательница смысла жизни.

— Потому что мне вспоминаются мои старики и их советы. Они мне вечно вбивали в голову, что я должен жить осознанно. Старательно отбирать минуты, чтобы потом у меня были только самые лучшие воспоминания.

— И что?

— Я коллекционировал их, а как же! Целых десять лет.

Мы все, не скрывая зависти, вздохнули. Каждый из нас охотно выбросил бы кое-что из памяти. Очистил бы многие ящики и вымел мусор из иных углов. А вот Ендреку это не нужно. У него только драгоценные воспоминания, аккуратненько уложенные в коробочки, выстеленные пунцовым бархатом.

— И знаете, что у меня осталось от тех лет, когда я играл в коллекционера? Ничего! Во всяком случае, ничего, что мне хотелось бы вспомнить.