Это мой ребёнок - Ирис Ленская

Окончания фразы я не разобрала, так как боролась с веками, которые никак не хотели подниматься. Они словно приклеились друг к другу. Со зрением никак не складывалось, пришлось переключиться на речь. Что неожиданно получилось.

— Я тут, — пробормотала я заплетающимся языком и услышала в ответ неожиданную похвалу:

— Вот и умница!

Глаза наконец-то открылись, и я обнаружила, что лежу на кровати, точнее, на больничной койке… Эти бежевые стены с плотными жалюзи на окне, металлическая стойка капельницы, раскоряченная надо мной и стойкий, мучительно неприятный запах. Так пахнет только в больнице.

— Как ваше имя? — склонился надо мной мужчина в белом халате. Он говорил по-русски, но с сильным акцентом.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но чуть не прикусила язык, который и так еле шевелился. В горле пересохло так, что малейшее движение вызывало физическую боль, я хотела было сглотнуть, но не смогла.

А ещё не смогла вспомнить… Кто я? Попытки покопаться в памяти ни к чему не привели. Там оказалось пусто до звона. Ни намёка на собственное имя. В голову закралось странное ощущение, что его у меня и не было. Глупое предположение.

— Не помню, — выдавила я, наконец, и, ощущая страшное острую резь в гортани, попросила: — Можно воды?

— Держи, Вика.

Чуть повернув голову, я встретилась взглядом с обладателем столь чарующего слух баритона. И вместо того чтобы задаться вопросом, почему он меня так назвал, потеряла дар речи. Красив, ничего не скажешь! Ни грамма жира на безупречно сложенном теле, ростом выше среднего — по сравнению с ним доктор казался коротышкой, — рубашка сидела идеально на широких плечах. Тёмные, будто мокрые от дождя волосы, красиво подстрижены, резкие черты лица молодого мужчины смягчала ласковая улыбка. Стоя возле кровати, он протягивал стакан с водой.

Я молча приняла его, продолжая разглядывать незнакомца. Впрочем, что-то подсказывало, что незнакомцами сейчас для меня будут все. Я снова и снова углублялась в закрома памяти, пытаясь выудить из них хоть что-то, хотя бы тень, отголосок чьего-нибудь лица, хоть что-то знакомое. Но увы. Внутри было пусто.

Подбежавшая медсестра приподняла мою голову и подложила подушку повыше.

— Ты узнаёшь меня? — снова спросил высокий незнакомец.

— Нет, — просипела я и для пущей убедительности покачала головой.

Этого мужчину я точно бы запомнила, повстречайся он мне в прошлой жизни. Стоп. Почему в прошлой? Мысль была странная, даже пугающая. Но додумать я не успела.

— Вы помните, что с вами произошло? — подключился доктор.

И снова я отрицательно покачала головой. В ней было пусто и гулко. Даже это движение не доставляло мне дискомфорта, да и в теле я не ощущала ни малейшего нездоровья. Скорее, я вообще ничего не чувствовала.

И ничего не помнила. Это и в самом деле немного пугало, но страх быстро растворился, когда незнакомец взял мою руку. Меня охватило странное чувство. Теплоты, уюта. Такое. наверное, бывает только в объятиях матери, кого-то близкого. Как странно, я понимала, что у человека должна быть мать и у меня тоже. Но не помнила, никак не могла представить её лица. И имени…

А этот мужчина, он явно вёл себя так, будто хорошо меня знал.

— Как вы себя чувствуете? — последовал новый вопрос от врача. — Не болит голова?

Нет, голова у меня не болела. У меня вообще ничего не болело, и от этого, пожалуй, было даже страшнее. А врач обратился к незнакомцу:

— Алексей Георгиевич, позвольте осмотреть вашу сестру.

Сестру?! Я поперхнулась. Этот парень — мой брат? Никаких ощущений его имя не вызывало, кроме, пожалуй, удивления.

— Вика, я зайду к тебе чуть позже, — тёмно-шоколадные глаза с янтарным отливом продолжали внимательно изучать моё лицо. Словно мужчина искал в нём что-то и не находил.

Я невольно поднесла руку к носу, который — сейчас я вдруг это ощутила и почти обрадовалась — немного саднил. Вдруг случившееся сделало меня уродиной? Случившееся? Я задумалась, а что, собственно, произошло? Авария? Почему я в больнице?

Наверное, я разбилась на машине. Такое ведь часто случается. Но вот была ли у меня машина? Я умела водить?

Вопросы продолжали раздирать мозг, но сопровождаемый врачом Алексей уже направлялся к выходу.

— У неё что, амнезия? — долетел до меня его взволнованный голос.

Амнезия… амнезия… Это слово я тоже знала.

— Не волнуйтесь, мы сделаем всё, чтобы определить это как можно скорее. Пожалуйста, побудьте пока в коридоре.

Врач с явным облегчением выпроводил мужчину и вышел за дверь сам.

Тяжело вздохнув, я повернулась к суетившийся рядом медсестре.

— Попробуйте приподнять голову. Вот так, — она тоже говорила картаво, с акцентом.

Да куда же меня занесло?

Прошло несколько минут, прежде чем вернулся врач. За это время мне удалось набраться смелости, чтобы задать мучивший больше всего вопрос:

— Что со мной? — сипло выдохнула я, приподнимаясь на подушке.

Но тот будто не слышал. Или, скорее, проигнорировал.

Конечно, из прошлой жизни — почему-то сейчас это название уже не казалось мне неестественным — я помнила, что врачи не больно-то любят говорить с пациентами.

Особенно, если не знают, что сказать.

— Следите, пожалуйста, за моим пальцем. Только глазами, голову не поворачиваем. — Я следила за движением его узловатого пальца. — Смотрим и не отвлекаемся, — мужчина включил фонарик и принялся светить им мне в глаза.

Стало ясно, что без осмотра ответов на свои вопросы я не получу. Со зрением проблем не было, со слухом тоже, но слово «амнезия» висело надо мной дамокловым мечом. Я не помню, не помню, кто я, не понимаю, где я, как сюда попала. Кто моя мать, отец. А что, если у меня самой уже есть дети? Сколько мне лет, в конце концов?! Неужели память не вернётся?

Когда осмотр закончился, я требовательно уставилась на доктора:

— Я уже поняла, где нахожусь. Но что произошло? И почему я ничего не помню?

— Дорогая Виктория, всему своё время. Вам обязательно станет лучше. О том, что случилось, через несколько минут скажет ваш брат. После того как сделаем кардиограмму.

Темноволосая медсестра придвинула какой-то прибор и начала колдовать над проводами. Я приготовилась к худшему…