Суррогатный наследник - Елена Артье

Машина сзади поморгала фарами, предлагая Нику посторониться и пропустить её вперёд, на что мужчина злобно усмехнулся: похоже ещё один Шумахер нарисовался. То, что ему сейчас нужно. Высунув руку в окно и показав средний палец Ник едко улыбнулся. Пусть это выглядело детским всплеском, ребячеством, но, чёрт возьми, позволяло ненадолго отвлечься и не думать…

Этот жест явно произвёл нужное впечатление и преследовавший его автомобиль начал напирать сбоку, не выходя, однако, на встречную. Не желая терпеть такой наглости Ник дёрнулся влево, перекрывая дорогу лихачу, но не учёл, что мокрый асфальт суров к подобным финтам. Машину стало заносить и краем глаза он заметил на встречной яркие фары автобуса.

Наверное, он ещё не всё успел сделать на этой земле, так как мгновенно оценил ситуацию, а руки на руле и ноги на педалях, напрягаясь каждой клеточкой, сделали своё дело. Машину развернуло и отнесло на обочину с протестующим визгом шин, чудом не перевернув через крышу. Вильнув кабриолет пронёсся на полной скорости мимо, также как и громко сигналящий рейсовый автобус.

Один процент из ста не попасть в аварию в такой критичной ситуации. Никлас, выдохнув, упал на руль и почувствовал, как цепенеет от страха тело, а ремень безопасности нещадно давит на грудную клетку. Конечности тряслись как у припадочного, а по позвоночнику стекал ледяной пот. Запоздалая реакция. Врут, когда говорят, что перед смертью проносится вся жизнь. Ничего. Пустота! Зато сейчас голова разрывалась от воспоминаний искорёженной машины Феликса после аварии и хлёстких будоражащих ощущений. Он почувствовал поднимающийся из груди давящий смех и дал ему волю. Надрывные истеричные звуки мало походили на веселье, а из глаз катилась непрошеная солёная жидкость. Второй раз за последние дни, да и вообще в его осознанной взрослой жизни.

— Феликс, твою мать, ты и оттуда мне покоя не даёшь… — пробормотал Ник, размазывая каким-то детским жестом слёзы по щекам. На мгновение он позавидовал своему брату, который свалил всё на него и ушёл в вечность. И даже сейчас его с собой забрать не захотел, подарив вторую жизнь. А так было бы хорошо: раз — и нет его, и никакой ответственности за чужие судьбы.

Ник вздрогнул от пришедшей мысли и ужаснулся тому, о чём подумал. Первый раз в жизни такие мысли посетили его и он испытал леденящий страх от этого. Он, любитель жизни, её баловень докатился до такого?!

Прав был отец, когда говорил, что Никлас слаб духом и не готов принять на себя семью и ответственность за неё. Он видел своего сына насквозь. Вот только что сейчас с этим делать? Что, мать его, делать? Какой из него опекун?

Поняв, что никто не ответит на этот вопрос, Ник вышел из машины под усилившийся дождь и подставил под холодные капли лицо, давая смыть соль и напряжение в мышцах. Ехавший мимо автомобиль остановился и опустилось переднее боковое стекло.

— Вам чем-то помочь? — обеспокоенно спросил усатый пухляш, поглядывая на криво стоящий на краю дороги хищный спорткар.

— Нет, нет, проезжайте, мне уже ничем не поможешь. Но спасибо, что спросили.

Махнув рукой Ник проводил взглядом автомобиль. Вот так, чужой человек предложил ему помощь, потому что был неравнодушен. А его, Ника, помощи просил брат, оставив ему в наследство самое дорогое — своё продолжение. И несколько поколений титулованных родственников смотрели на него с небес и уговаривали:

— Ну же, вспомни, что ты тоже Берхтольд, если не по паспорту, то по крови точно.

Ник глубоко вздохнул и сел за руль, заводя свой автомобиль. Вырулил на мокрую дорогу и не спеша поехал домой. Если его и посетили мысли о самоубийстве в минуту слабости, то он не имел ни малейшего права забирать с собой на тот свет каких-либо случайных попутчиков, пересекшихся с ним сегодня дорогой.