Земные радости - Филиппа Грегори

Девушка непроизвольно отшатнулась.

— О нет! Такое ужасное существование не по мне! Но ведь это не то, к чему вы стремитесь, господин Традескант?

Джон пожал плечами.

— Сложно сказать.

На его лице читалась страсть, горячая кровь бежала по жилам. Однако он искал достойных путей к отступлению. Ему пришла в голову отрезвляющая мысль: Кэтрин никогда не смотрела на него просто как на мужчину, он для нее — возможность удовлетворить амбиции.

— Не обещаю взять тебя в Лондон, да и вообще куда-нибудь. Я не могу обещать тебе богатство или успех.

Она надула губы, как разочарованное дитя. Традескант засунул обе руки в глубокие карманы куртки, лишая себя возможности обнять ее податливую талию, притянуть к себе и утешить поцелуями.

— Тогда можешь сам искать себе обед! — визгливо воскликнула она и резко отвернулась. — А я пообедаю с каким-нибудь красивым парнем. Шотландцем при дворе! Многие будут рады меня получить!

— Не сомневаюсь, — отозвался Джон. — Я тоже был бы рад, но…

Кэтрин не стала дожидаться его извинений, она бросилась в кухню и исчезла.

Мимо Традесканта прошел слуга с огромным блюдом превосходного белого хлеба; еще один бежал следом и нес кувшины с вином, держа их по четыре в каждой руке. Оставив за спиной кухонный шум, Джон отправился в парадный зал.

Король, уже сильно пьяный, сидел у огромного камина и поглощал красное вино. После дневной охоты и путешествия по пыльным дорогам он так и не помылся и был все еще грязным. Ходили слухи, что он никогда не мылся, просто вытирал испачканные потрескавшиеся ладони о нежный шелк. Грязь под ногтями уж точно была там с момента его триумфального прибытия в Англию, а может, и с самого детства. Рядом с Яковом сидел красивый юноша, разряженный как принц. Но он не был ни принцем Генрихом, старшим сыном и наследником, ни Карлом, младшим сыном короля. Джон наблюдал из дальнего угла зала, как король притянул юношу к себе и поцеловал его за ухом, оставив капли красного вина на складках гофрированного жесткого воротника.

За столом в ответ на какую-то шутку грохнул смех; король запустил руку между колен своего фаворита и стиснул гульфик. Фаворит подхватил руку короля и поцеловал ее. Дружный непристойный хохот как мужчин, так и женщин раскатился по залу. Никто ни на секунду не замер при виде короля Англии и Шотландии, лапающего другого мужчину.

Джон разглядывал присутствующих так, будто это были заморские диковины. На женщинах возвышались огромные парики из конского волоса; лица были выбелены ото лба до полуобнаженных грудей, брови выщипаны так, что глаза казались неестественно широко расставленными, губы были покрашены в розовый. Платья имели низкий квадратный вырез, из которого округлялись груди; талии были затянуты корсажами, расшитыми драгоценными камнями. Шелковые, атласные и бархатные наряды разных цветов сияли при свете свечей и, казалось, светились сами.

Король раскинулся в своем кресле, окруженный полудюжиной ближайших друзей, почти поголовно пьяных. Дворяне за ними поглощали выдержанное вино кувшин за кувшином, флиртовали, интриговали и предавались хмельному разгулу. Кое-кто так напился, что не мог говорить. А некоторых трудно было понять из-за сильного шотландского акцента. Двое человек, опасаясь, что их подслушают англичане, шептались на шотландском языке.

Позже должен был состояться маскарад, представляющий встречу Мудрости со Справедливостью; несколько придворных уже облачились в специальные костюмы. Мертвецки пьяный мужчина в одеянии Справедливости упал лицом на стол, а одна из помощниц Мудрости в глубине зала стояла, прислонившись к стене, пока какой-то шотландский дворянин исследовал слои ее нижних юбок.

Поняв, насколько невыгодно наблюдать такую сцену абсолютно трезвым, Джон взял у проходившего слуги бокал самого лучшего вина и опрокинул его одним глотком. Он вдруг вспомнил двор королевы, где, конечно же, были тщеславие и богатство, но все подчинялось жесткой дисциплине деспотически властной старухи, постановившей, что раз уж она сама отказала себе в удовольствиях, то и двор должен быть непорочным.

Везде, куда бы ни приезжала королева, организовывались маскарады, балы и пикники. Но люди под ее яростным свирепым надзором вели себя сдержанно. И Традескант догадался, что долгое путешествие из Шотландии в Англию было в чем-то сродни карнавалу и стало откровением для английских придворных, у которых в пути случилось внезапное озарение: теперь, оказывается, все позволено.

Король оторвался от слюнявого поцелуя с фаворитом и крикнул:

— Больше музыки!

Музыканты на галерее, тщетно пытавшиеся перекрыть шум в зале, заиграли с новой силой.

— Танцы! — скомандовал король.

Человек десять выстроились в два ряда и начали танцевать. Король притянул юношу к себе, усадил между коленей и стал ласкать его темные кудри, затем наклонился, поцеловал его прямо в губы и сказал:

— Мой чудный мальчик.

Джон ощутил, как вино ударило в голову и растеклось по венам. Но вино не убедило его в том, что происходящее полно веселья и что король мил и любезен. Закравшиеся мысли сами по себе были государственной изменой, к тому же Джон, человек исключительно лояльный, бежал от подобных сомнений. Он просто повернулся и покинул зал.

ИЮЛЬ 1604 ГОДА

Сэр Роберт нашел Джона в благоухающем саду, в квадратном внутреннем дворике, где садовник растил жасмин, жимолость и розы, которые вились по стенам, смягчая их мрачную серость. Джон балансировал на верхней ступени лестницы, обрезая только что отцветшую жимолость.

— Что у нас самое впечатляющее? — поинтересовался Сесил.

Джон повернулся к хозяину и сразу приметил следы напряжения на его лице. Первый год правления нового короля не стал для госсекретаря синекурой. Деньги и почести пролились потоком на Сесила, его семью и сторонников. Однако деньги и почести распространились и на сотни других. Яков, родившийся в нищей стране, был уверен, что богатства Англии неистощимы. И только сэр Роберт понимал, что казна, столь ревниво накопленная королевой Елизаветой, гораздо быстрее вытекает из хранилищ в Тауэре, чем пополняется.

— Впечатляющее? — уточнил Джон. — Самый впечатляющий цветок?

Он был так искренне озадачен, что его хозяин громко расхохотался.

— Боже мой, Джон, давно я так не смеялся. Этот испанский посланник все время ходит за мной по пятам, а король норовит ускользнуть на охоту. Придворные постоянно спрашивают меня, о чем думает его величество, а мне нечего ответить. Впечатляющее. Да, что тут у нас растет впечатляющее?

Садовник был явно сбит с толку.

— Даже не догадывался, что растения могут быть впечатляющими. Вы имеете в виду что-то редкое, милорд? Или красивое?

— Редкое, необычное, красивое. Это для подарка. Подарка, на который будут смотреть с восхищением, который заставит всех изумляться.