Стань моей свободой - Ольга Славина

— И?!

Олеська приходит в обеденный перерыв, пользуясь тем, что работает в двух шагах от меня. Приходит, откидывается в кресле, закинув ногу на ногу, и сверлит меня весёлым взглядом синих, как штормовое море, глаз.

Вместо ответа я поднимаю правую руку, демонстрируя помолвочное кольцо с бриллиантом в два карата.

— И чего Андрею это стоило? — хмыкает хорошо знающая меня Олеся.

— Нервов, если ты об этом.

— Алиска, Алиска, — весело качает она головой, — какая же ты всё-таки Лиссет!

— Кстати об этом! — вспоминаю я. — Прекращай меня так звать на работе.

— А что не так?

— Ты в курсе какое прозвище мне дали эти… креативщики? Между прочим, как раз после твоего визита, — Олеську не впечатляет мой прищур.

— Мне спросить или сама скажешь?

— Лиссет Бурерождённая.

Секунда. Вторая.

— Нет, это невозможно! — сквозь нарочито серьёзную маску подруги всё-таки прорывается смех. — Лиссет Бурерождённая! — Олеся смеётся уже в открытую. — Они гении!

— Сёрьёзно? — интересуюсь я, стоит ей промокнуть салфеткой уголки глаз.

— Лиссет… Алис, это, правда смешно, — отзывается она с улыбкой.

— Что смешного?

— Знаешь, не я нацепила на твоих сотрудников рубашки с драконом. — Угрызения совести это не про неё. — Да и чем плохо быть Матерью драконов?

— Как минимум, нарушением субординации, — вздыхаю я.

А что мне остаётся… Прозвище озвучено ещё пару месяцев назад, за это время оно гарантированно добралось до самых отдалённых моих филиалов, так какой смысл дёргаться?.. Хрен с ними, пусть балуются.

Тем более что такое сравнение в какой-то степени даже льстит, хотя я предпочла бы ёмкое «ведьма». В самый раз к характеру и фамилии.

— Ничего страшного с твоей суб… — В кабинете раздаётся звонок, и я поднимаю ладонь, жестом прося Олесю помолчать.

— Слушаю.

— Я правильно понял твоё сообщение? — слышится в трубке сильный мужской голос. — Мы встречаемся вечером?

— Да, мне нужно кое-что тебе сказать. — Олеся многообещающе усмехается, стоит мне перевести на неё взгляд.

— Насколько твоё «кое-что» доведёт меня на этот раз?

— Тебе понравится. — Долгое молчание на том конце доказывает лишь то, что доводить отца я начала уже сейчас.

— Тогда до вечера, — кратко отзывается он и отключается.

— И где встречается Полуночное семейство? — тут же интересуется Олеся.

— В «Рамаде».

— Страшно? — с прищуром вглядывается в меня она.

— Ты сама говорила, что не знаешь мужчины надёжнее Андрея, — напоминаю я, успокаивая скорее себя.

Хотя с чего бы?! Я знаю его четыре года, из которых больше трёх мы практически не расстаёмся. Я знаю, что подстрахую себя всеми возможными юридическими способами. Я знаю, что Андрей не потребует сидеть дома и рожать маленьких Хорошевских. И я знаю, что после свадьбы изменится только то, что мы всё-таки съедемся.

И да, я себя успокаиваю.

Потому что страшно. Страшно довериться снова. Страшно поверить. Страшно подпустить мужчину настолько близко. Тем более что прошлое сближение я осознала, только подыхая от желания выть, сидя на полу собственной комнаты.

— Всё будет хорошо. — Я вскидываюсь, с удивлением наблюдая её по-настоящему ободряющую улыбку. — Всё получится! Ты же Лиссет Бурерождённая! — всё же сбивается на смешок Олеська.

— Да ну тебя! — с улыбкой покачав головой, я выключаю компьютер. — Идём, провожу тебя до работы и поеду домой.

— Собираться?

— Должна же я хоть раз в жизни выглядеть мило, — фыркаю я, подхватываю сумку и следую за ней к двери кабинета. — Самый подходящий случай.

— Милая! — Отец поднимается из-за стола и крепко меня обнимает. — Какая ты…

— Приторная? — смеюсь я.

— Сказочная, — с улыбкой поправляет он и жмёт руку Андрею. — Рад.

— Взаимно, Константин Игоревич.

— Прошу, — отец делает приглашающий жест, и я сажусь, чувствуя, как Андрей пододвигает мне стул.

Уже привычно, хотя первый год меня от этой его учтивости потряхивало, а Кир ржал как конь над моей оторопью и средневековостью Андрея.

Видел бы он меня сейчас!.. Летящее платье длиной ниже колена, нюдовые лодочки, завитые на концах длинные волосы. Светлый шифон, низкий вырез и воздушные рукава. Долбанная фея.

Злость собирает мысли в кучу и я, уже осознанно, улыбаюсь отцу, занятому разговором с Андреем. Кажется, мы сделали заказ? Идея со свадьбой видится откровенной провальной. Хреновой она видится. Я даже готовиться к свадьбе ещё не начала, а уже подстраиваюсь под Андрея, хотя всё вот это ему и в гробу не сдалось.

— Рассказывайте, что за срочный повод заставил вас вспомнить о старике?

Ха-ха. Вот сейчас очень смешно. Особенно, если вспомнить недавнее: «Он счастлив, я узнавал».

— Константин Игоревич, — встретившись со мной светящимся взглядом, Андрей накрывает мою ладонь своей, — я счастлив сообщить вам, что Алиса согласилась стать моей женой.

— Лиссет, — поднявшись, отец целует меня в лоб, — поздравляю!

Ещё одно крепкое объятие и весёлое: «Быстро сдалась — теряешь хватку!» Вставшему вслед за мной Андрею тоже досталось — поздравление, обещание «голову оторву, если что» и предложение перейти на «ты». Просто семейная идиллия, и мне бы радоваться, но настойчивое беспокойство поднимает голову, обещая «веселье».

Раньше свербящее предчувствие приключений меня только заводило, сейчас я предпочту обойтись без этого.

Предпочту, но взгляд уже скользит по залу. Слово случайно спотыкается то об одно лицо, то об другое. Всё в порядке, мне просто кажется.

Но беспокойство всё сильнее закручиваете узлом желудок. Плевать! Один раз интуицию можно и проигнорировать. И я улыбаюсь отцу, говорящему что-то явно наставительное, прислоняюсь к боку, собственнически обнявшего меня, Андрея и на автомате бросаю взгляд в сторону официанта, которого жестом подзывает отец.

Нет.

В ушах образовывается вакуум, сердце останавливается, а я едва не вцепляюсь ногтями в ладонь Андрея.

— Алис, всё нормально? — Его барометр мгновенно улавливает перемену. — Ты побледнела.

— В глазах потемнело на секунду, — улыбаюсь я и сажусь, неодобрительно качая головой в ответ на организованную отцом и Андреем суматоху.

— Опять ни черта не ешь! — раздражённо отзывается папа и настойчиво втолковывает что-то подошедшему официанту, в то время, как Андрей садится рядом, вглядываясь в моё лицо.