Шаманка. Сезон охоты - Янка Рам

– Нужна, – вздыхаю я. – И что, часто ищут?

– Да… За год раза три-четыре ищут. Это те, с которыми я пересёкся. А так – не знаю. Не принято у нас о ней говорить.

– О Маре?

– Базе…

– И о Маре, я так понимаю, тоже? – улавливаю его постоянное желание обойти её имя.

– Мхм… – кивает. – Не ходил бы ты туда, сынок. Не вернёшься. Что вас всех туда тянет?

– Довезите, пожалуйста, до Кеч Бозого. Я хорошо заплачу.

– Нет, извини, не поеду. Гиблое это место. Люди там разное слышат и встречают. Техника там глохнет. Из наших никто не повезёт.

– Как же добраться?

– Дорога там такая, что хоть на тачке, хоть пешком часа четыре займёт. Дожди прошли, размыло всё. Пешком, думаю, даже быстрее доберёшься. Машина встанет ещё в начале пути.

– Ну она же как-то добирается!

– Не знаю.

Пешком долго. А у меня времени в обрез.

– А по озеру можно добраться?

Морщится.

– Можно. На моторке час до базы. Только кто тебе технику свою доверит? Не вернёшь же.

– Почему это? А… – доходит до меня. – Не вернусь? У меня есть деньги, я заплачу. Я куплю.

– Ладно, отвезу тебя к одному человечку надёжному. Продавал он лодку. Да только передумал бы ты, сынок. Молодой совсем. Городской. Куда тебе в эти дебри? Самое время по дискотекам бегать, да девок тискать. А он через порог собрался!

– А что про неё местные говорят?

– Про неё – ничего.

– А про кого говорят?

– Лет двадцать назад… Ну или не двадцать. Я ещё с детства своего помню. Там, где сейчас база стоит, жил местный шаман. Таштал, кажется. Сильный был. Камлал так, что небо открывалось. С мёртвыми говорил. Людей лечил. Ударом в бубен мог быка уложить!

– Ого! – удивлённо пытаюсь себе представить это зрелище.

– Сам не видел, – пожимает плечами мой водитель. – Но отец мой уверял. А он не любитель придумывать.

– Так и что же? Таштал этот…

– А как убили его, так место то проклятым стало.

– Как убили? За что?

– Не знаю. Но в ту ночь зарево стояло. А тайга не горела. И люди говорили, что в середине августа Телецкое словно льдом покрылось. Затвердело. А к утру всё спало.

– Байки или…?

– Да кто ж знает? Я сам не видел… – хитро прищуривается он.

– Давно?

– Лет двадцать, может, меньше…

– А Мара?!

– Приехали мы. Иди, договаривайся с лодкой. Этот не обманет. Не подсунет корыто дырявое.

– Спасибо Вам! – протягиваю ему деньги. Там больше, чем мы договаривались. – Сдачи не надо.

– И тебе спасибо тогда. Ты, сынок, если таки вернёшься, дай знать.

Пожимаем друг другу руки.

* * *

Никогда не был в тайге. И сейчас, удерживая руль моторки одной рукой, залипаю глазами на цветных берегах. Туман рассеялся, и виды как в картинной галерее лучших натуралистов мира! Только 5D – и объём, и звуки, и перспектива! Гул моторки разносится эхом над водной гладью. В глубоком небе прямо надо мной парит пара беркутов. И грудь распирает от холодного воздуха так, что хочется улыбаться. Улыбаться хочется ещё и от того, что я вот-вот увижу ту, с которой попрощался. И внутри меня взрываются такие гранаты, что глушат память даже о том, что увижусь с ней не только я, но ещё и бригада охотников.

Рассматриваю живописные берега, раскрашенные жёлтым, оранжевым, красным. А за ними по огромным горам – глухая хвойная тайга. По берегам пусто…

Вода, как ровное зеркало, отражает яркие краски берега и выглянувшее солнце.

Холмы, покрытые тайгой, так монументальны, что мне кажется, любой попавший туда человек мгновенно сгинет. А она где-то там…

Очень холодно, и меня потрясывает даже в тёплой безрукавке. Надеваю капюшон, застёгиваю молнию до упора.

На берегу мелькает белое пятнышко моторной лодки. Сбавив ход, выруливаю к нему. Вдруг она на своей базе, а не в тайге? Тогда шансов сбежать гораздо больше. Причаливаю рядом с маленькой лодочкой, привязанной к березе на берегу. Прибой раскачивает лодки. Ноги мочить не хочется. И я закидываю якорь, сооружённый из гири, на маленькую лодку. И перепрыгиваю на неё. С неё уже на берег. Ну вот, вышел практически сухим из воды. Поправляю рюкзак. От берега наверх ведёт тропинка. Я иду по ней и чувствую эйфорию от того, что здесь часто ходит Мара. Мои кроссовки вязнут в размытой до кашицы земле. Хорошо непромокаемые… Минут через пять выхожу к небольшой базе с зелёными крышами. Забор высокий. Звонка на воротах нет. Иду в обход вдоль забора, пока не нахожу место, где к нему вплотную прилегает корявое дерево с чёрной корой и красными листьями. Разглядываю несколько висящих ягод. Черёмуха, кажется.

Никогда её не пробовал, но на картинках видел. Срываю несколько ягод, закидываю в рот. Сомнительное лакомство. Во рту вяжет, как от хурмы. Выплёвываю крупные косточки. Но оставшееся послевкусие, напоминающее чёрную вишню, вполне себе приятное. И хочется повторить. Но я же не ягоду есть сюда приехал. Взбираюсь по наклонённому стволу и перемахиваю через забор.

Большой коттедж наглухо запечатан. Обхожу его. Беседки, тропинки, гостевые летние домики. Всё ухожено…

– Мара!!!

Звук словно отделяется от меня и, увеличиваясь в объёме, летит куда-то к горам, отражается от них и возвращается обратно.

– Мара… Мара… Ма… ар… ра…

Из одного из домиков выходит какая-то маленькая скрюченная фигура. Человек идёт ко мне. Мужчина. Немолодой. Покалеченный.

– Здравствуйте…

Он кивает мне, показывая на уродливый шрам на горле. Не может говорить? Удивительно, что выжил после такого…

– Мне нужна Мара.

Разводит руками, отрицательно качая головой.

– Я знаю, что она где-то здесь. Ей грозит опасность. Её нужно предупредить! И Вам тоже грозит. Вам нужно отсюда уйти. На некоторое время.

Хмурится настороженно и снова отрицательно качает головой.

– Вы не можете отсюда уйти? – доходит до меня.

Кивает.

– Почему? Временно!

«Нет», – качает он головой.

– Сюда придут люди. С оружием. Жестокие. Они могут убить.

Грустно вздыхает, опять разводя руками.

От пронизывающего холода и сырости меня передёргивает.

– А угостите чаем горячим, пожалуйста. Я заплачу.

Машет на меня рукой, обиженно морщась. Кивает на свою сторожку.

Мы сидим у горячей печки. Чай очень крепкий. Практически чифирь. Моё сердце колотится от него, и в голове проясняется.