Шаманка. Сезон охоты - Янка Рам

– А здесь раньше шаман Таштал жил, да?

Сторож вздрагивает, переводя на меня нахмуренный взгляд. Настороженно кивает.

– Вы его знали?

Опять осторожно кивает.

– Правда такой сильный был?

Кивок.

– Кто его убил?

Опускает глаза.

– Я… – сиплое шипение.

И теперь вздрагиваю я.

– Зачем?!

– Онко оруула…

– Что это значит?

Вдыхает поглубже и зажимает пальцами горло. Каждое шипящее слово даётся ему с большим трудом:

– Я – Апа… Шаман… Учился у Таштала… Тухи фошли… Черес оскфернение… Из-за Атаатай поо… Питфа с тухами… А тело моё… Ты, – показывает он пальцем на меня, – тоше Апа. Много Апа… Но спит пока. Ты – Аяктай поо.

Очень сложно понять, что он говорит. Задумчиво прокручиваю несколько раз.

– Ты был учеником Таштала?

Кивок.

– Ты сделал что-то плохое, и в тебя вошли духи?

Кивок.

– И они, используя твоё тело, убили Таштала?

Тяжело вздыхает и кивает опять.

– И ты такой весь поломанный из-за этого?

Кивает.

– И уйти отсюда не можешь теперь?

– Не моку… – шипит он. – Смерть… Амилуулах тершит плоть… Мара… Токофор…

– Пока ты здесь, ты живой? Мара с кем-то договорилась об этом?

Кивает.

– Мда… Печаль… Не думаю, что ваш… как там… Амилу удержит твою плоть, если сюда пожалуют те люди, о которых я говорил. Но если ты тоже шаман…

– Нет… – отрицательно качает головой. – Теперь я пусар… Ничеко… Только сосут… Слушу Марене…

– Не шаман больше? Сосуд, ты сказал? Слуга Мары?

Кивает.

– Мне нужно её увидеть. Предупредить.

Машет рукой в направлении противоположного берега.

– Там…

– Как найти-то? «Там» оно очень огромное здесь!

– Нелься пройти мимо. Мара свернула фремя… пространстфо… фосмошности. Её Комла, Каал. Тфоё намерение прифетёт на место. Еть.

– Я найду интуитивно?

Кивок.

– Мара что-то сделала с тем местом, где живёт? Время, пространство, возможности?

Кивок в ответ. Достаю из рюкзака заряжённый боевой ствол. Кладу на стол.

– Шесть патронов. Их шестеро. Не знаю, поможет ли, но пусть останется у тебя.

– Хорошо… Тепе нелься упивать. Ты – Ариун. Чистый.

* * *

Через некоторое время равномерного жужжания мотора впадаю в какое-то умиротворённое оцепенение, наблюдая за красивыми видами. И, словно от толчка, резко прихожу в себя. Сердце тревожно заходится. Встряхиваюсь, оглядываясь. Не проехал ли я мимо? Мимо чего я мог проехать? Опознавательных знаков никаких не будет. Интуитивно найду? Вот этот вот панический толчок по внутренностям считается?

Сбавляю ход, причаливаю к берегу. К завалившемуся по поверхности воды стволу. Да, я опять хочу сухим из воды выйти. Привязываю лодку к дереву, надеваю рюкзак и, придерживаясь за ветки, взбираюсь на ствол.

Внутри яркое иррациональное ощущение, что по берегу нужно идти в обратную от движения сторону. Словно я и в самом деле пролетел мимо. Ладно, пусть будет так. Всё равно других версий у меня нет. И я иду. Иду достаточно долго, пока не упираюсь в едва заметную тропинку, ведущую вглубь, на поросшую деревьями возвышенность. Если есть тропа, значит, по ней кто-то ходит. Сворачиваю. Как только деревья за моей спиной смыкаются, кроны перестают пропускать солнечный свет, я оказываюсь в сыром полумраке. Отводя ветки от лица, не спеша иду вглубь. Не заблудиться бы. Развилка. Тропа делится на две ещё менее заметные. Как ориентироваться в лесу, я знаю только по сказкам, что читала мне Гала. Хлебные крошки там, метки мелом… Ни того, ни другого у меня нет. Разрываю носовой платок на несколько лент. Привязываю яркую ткань к низко висящей над тропинкой ветке. Куда сворачивать? Налево или направо? Как там было в сказках? «Налево пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – жену найдёшь, прямо пойдёшь – головы не снесёшь». Прямо – глухой лес, там я точно «головы не снесу». Коня у меня нет, и вроде как логичнее направо, так как за Марой я. Сворачиваю. На самом деле бред это всё, конечно, но надо же как-то выбрать направление. Чем не метод?

Тропинка становится шире, ветки не скребут по лицу, как в начале пути. И довольно скоро я улавливаю тонкий запах дыма. Даже не дыма, а жаренного на костре мяса! Желудок требовательно урчит. Вспоминаю, что не завтракал, а уже солнце клонится к закату. И запах ведёт меня.

Выхожу на небольшую опушку, прислоняюсь плечом к дереву и улыбаюсь, разглядывая владения Мары: маленькая крепкая избушка на курьих ножках, в ногах аккуратно сложены хворост и дрова. Домашнее кладбище из десятка надгробий. К толстой сосне прикручен старинный умывальник. Я такой в детстве на какой-то даче видел. Мангальчик… Мара в раскладном мягком шезлонге вполоборота ко мне. Тискает щенка.

– Не нравится тебе зайчатина?… Не нравится?! Ну, извини, Серый! Косулю мы с тобой вдвоём не осилим. Нерационально. Да и нет у нас косуль, что своё уже отбегали. Где я тебе годную найду?… Вот вырастешь, по запаху будешь чувствовать тех, которым уже пора, их можно будет резать. Будем с тобой косулями лакомиться. Неженка… Зайчатину он не любит… – тискает серое брюшко. – Кто бы мог подумать! Хочешь рыбки? Я тебе рыбки завтра принесу. Или не принесу… – поворачивается она в мою сторону. – Здравствуй, Ванечка.

Закрываю глаза, кусая губы, чтобы не цвести, как лопух в мае. Но улыбка всё равно вырывается.

– Привет, Мара.

– Проходи…

Подхожу к мангалу ближе.

– Угощайся. Голодный же. С чем пожаловал?

– С плохими новостями, – опускаю я глаза.

– Это понятно. С хорошими ко мне не жалуют.

– Идут за тобой. Шестеро. Профессионалы.

– Слышу… – поднимает она лицо к небу.

И я тоже начинаю слышать низкий рокот вертолёта где-то очень далеко.

– Уходить надо. Срочно.

– Есть ещё время. Здесь оно по-другому течёт.

– Каал? – вспоминаю я слово того сломанного шамана.

– Гаал, – поправляет она.

– Как это может быть?

– Вибрации… У каждого места на земле свои вибрации. Время – производная скорости распада вещества. Энтропии. Учил физику?

– Учил… – неуверенно киваю я, припоминая.

– Так вот. Любое тело чувствует время через скорость распада атомов в нём. Скорость распада можно корректировать вибрационно. Вибрацией можно создать временной карман с иной скоростью энтропии. Нужен только источник вибраций нужной частоты. И я изменила это место. Я тебя принимаю в нём, и ты не чувствуешь разницы. А те, что за тобой идут, почувствуют. Это место – мой Гаал.