Сама дура виновата - Ашира Хаан

— Кадриль? — Нахмурился Андрюша.

— Французский танец восемнадцатого века, там тоже… — начала я объяснять и тут же сдалась. — Забей. Вы понравились друг другу?

— Мы… — Андрюша посмотрел на меня задумчиво и, видимо, как и я несколько секунд назад, понял, что дело безнадежное.

Только я поставила крест на нашем интеллектуальном родстве, а он — на эротической инициативе от меня.

Потому что придвинулся поближе, наклонился через стол и накрыл мою руку своей.

Пристально глядя мне при этом в глаза.

Я помедлила на полсекунды дольше, чем стоило, борясь с собой и решая — может, все-таки ага?

Но все же выдернула пальцы.

Однако он заметил эту паузу и улыбнулся с предвкушением.

— Ты такая напряженная… — сказал он, наклоняясь еще ниже.

В принципе, в баре было шумновато. Так что, может, я и зря себя вела как девственница во время той самой кадрили.

— Зато ты… — я поискала слово. — Разболтанный!

— Ты хотела сказать — расслабленный? — Понизил он голос и практически уже перелез через стол, пытаясь догнать меня, пока я отклонялась все дальше.

— Я филолог! — Гордо сообщила я. — Что хотела сказать, то и сказала.

Андрюша прицокнул языком.

Тяжелый случай, мол.

И пересел ко мне на диванчик. Тесноватый для нас двоих.

— Знаешь… — сказал он, устраивая руку на его спинке, словно ловелас из американских комедий. — Ты совсем не в моем вкусе.

Ну приехали!

Это из пикаперских приемов, что ли? Кто-то еще ведется на эту седую древность? Даже с нами, провинциальными дурнушками, такое уже не прокатывает.

— Ты тоже не в моем, — сообщила я, отодвигаясь к стеночке.

— Но я люблю вызовы… — промурлыкал Андрюша, медленно скользя взглядом вниз от моих глаз к моему декольте.

— Может, лучше с парашютом прыгнешь? — С надеждой предложила я.

— Недостаточно экстремально по сравнению с тобой.

— Тогда без парашюта!

Я бы отодвинулась еще дальше, но там была уже стена.

Андрюша раздвинул губы и слегка высунул свой раздвоенный язык. Словно хотел что-то попробовать на вкус. Кого-то.

— Обожаю таких скромниц, — сообщил он, приближая свое лицо к моему. — Таких любопытных скромниц, как ты. Признайся, ты сейчас подумала, как это — целоваться со мной?

Самое страшное, что да, подумала!

И не только целоваться!

Оторвать взгляд от двух кончиков языка, которые действовали независимо друг от друга, было почему-то невозможно. Это как смотреть видео с восковой эпиляцией очень волосатых мужиков. И страшно, и притягательно, и противно одновременно.

И, конечно, я подумала, что опыт был бы уникальный…

— Когда я закончу с тобой, тебе будет очень стыдно смотреть на себя в зеркало, Дарина, — выдал еще одну явно заготовленную фразу Андрюша.

Вот где-то на этом месте все прочитанные мной любовные и эротические романы, вошедшие в мировую сокровищницу литературы, начиная с богини нашей Джейн Остин и заканчивая Эдичкой Лимоновым, разом взбунтовались в организме.

Когда филолога тошнит от пошлости — никто и ничто не может его остановить!

А когда центнер массы набирает ускорение, согласно физическим законам, даже равная масса не может его остановить. Если я все правильно запомнила в школе.

В общем, Андрюша отлетел в сторону, я выскочила из-за стола и понеслась к выходу, уже не вспоминая про Элку с блудным коктейлем.

«Всем могла бы быть для него — но ты осталась дома!» — издевательски проорала мне в левое ухо колонка песню этого вечера.

Лучше бы осталась дома!

Вернусь — буду весь вечер читать Лотмана!

Нет, Шопенгауэра!

Нет, лучше Кьеркегора!

Чисто чтобы снять отравление реальностью.

Я с такой яростью распахнула дверь выхода, что вообще не заметила, что кто-то в этот момент пытался войти.

И-и-и-и-и со всей дури впечаталась лицом в пушистый белый свитер, под которым пряталась твердая мужская грудь.

Ужасно твердая — я аж взвыла.

Владелец свитера даже не покачнулся, хотя мы с моей массой уже хорошенько разогнались и, согласно физическим законам…

— Эй, ты куда так спешишь? — владелец твердой груди оказался еще и обладателем глубокого голоса. Он не пытался перекричать музыку в баре, но я почему-то отчетливо услышала каждое слово.

Подняла глаза, открыла рот, чтобы извиниться…

И замерла.

Глава четвертая, в которой прошибает даже Андрюшу

Не то, чтобы я никогда не встречала ослепительных красавчиков. Питер вообще щедр на отлично выглядящих мужчин в прекрасной форме и с отпечатком интеллекта на лице. Словно и вправду настоящий европейский город, в котором замешан густой коктейль из лучшего, что могут предложить нации и страны этого кусочка мира. Высокие голландцы, породистые скандинавы, улыбчивые итальянцы, обаятельные французы — смешать, но не взбалтывать, перелить в отечественную посуду.

А может быть, это сам город набрасывает на вполне обычных в других краях мужчин этакий флер загадочности. Что ж, спасибо ему за это. Любоваться красивыми мужчинами полезно для женского здоровья, я где-то читала.

Этот красавчик был какой-то особенно выдающийся. Прямо ненастоящий. У живых-то людей на коже есть поры, под глазами синяки, тут прыщик, там шрам, нитка из свитера вылезла, джинсы плохо сидят, ботинки грязью забрызганы. Даже модели и актеры в реальности не высыпаются, бывают с похмелья и выходят в магазин с немытой головой.

Мой же Обладатель Твердой Груди и Глубокого Голоса выглядел как страничка из мебельного каталога для олигархов. Этакий безупречно вылизанный интерьер, залитый ярким светом, с идеально подобранной цветовой гаммой и тщательно выверенными деталями — даже плед на кресле лежит красивыми складочками, а чашка чая добавляет яркий цветовой акцент.

Я таких даже побаиваюсь. Тут ведь тоже надо соответствовать, а я не знаю, как люди без магии умудряются сохранять белые свитера такими белоснежными, а замшевые ботинки — осенью! в Питере! — такими чистыми. И сколько лака и мусса надо вылить на волосы, чтобы они с нашим ветром с реки продолжали лежать так идеально небрежно.

Хотя на вид выглядели очень мягкими, очень хотелось потрогать.

Эх, да что там! На самом деле его всего хотелось потрогать!

И дело было даже не в безупречности.

Очень уж он был притягательным.

Кстати, я ведь его и трогала.

Вот прямо стояла и внаглую лапала ту самую грудь под белым свитером, в которую только что врезалась. Конечно, это было уже совершенно неуместно, причем стало неуместным еще секунд десять назад, но какая разница?

Не нравится — пусть вызовет полицию.

Пока она едет, я еще немножко потрогаю.

С каждой секундой моей тактильной невоздержанности улыбка на