Инквизиtor - Елизавета Домина

к помощи психотерапии. Что толку от того, что вернули они это воспоминание? Может, вовсе не возвращали его, а психолог ей внушила, что это — отголоски памяти, чтобы доказать результативность их занятий. Капли весеннего дождя застучали по асфальту, напоминая о недавнем сеансе. Лампы ночного освещения ещё не успели включить, во дворе темно. Ослабленная и уставшая, Аня подошла к двери подъезда. Скрыться бы от шума дождя, не вспоминать сеанс. Замкнуться в маленькой квартирке и не слушать. В поисках ключей, исследовала содержимое своей сумки и в этот момент, подъездную дверь с громким грохотом вышибли изнутри, опрокинув девушку, словно беспомощного майского жука, на спину. Продукты рассыпались из пакетов. На мгновение она потеряла ориентир в пространстве. Перед ней, протягивая руку помощи, в свете был виден мужчина ‒ виновник её падения. Анна смотрела заворожённо. Она узнала его по рукам. Это же те самые руки из её воспоминаний. Замедленный кадр немого кино.

Мужчина, молча, помог девушке встать. Рядом с ним она казалась такой маленькой и беспомощной. Наблюдала за движением его рук.

Собрал в пакеты продукты, вручил ей их и скрылся в темноте двора. Миска с хлебом ‒ и исчез во тьме! Он шёл быстро, подняв воротник куртки, словно и для него этот дождь тоже был чем-то тревожным. Она смотрела ему вслед.

«Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся».

Анна не успела рассмотреть его лицо, но это происшествие не давало ей покоя. Ночью у неё поднялась температура. Тревожные сны, с желанием еще раз когда-нибудь в жизни почувствовать тепло его рук, оказаться рядом. А вдруг, история на сеансе ‒ не воспоминания, а предостережение? Нет, она отчетливо понимала, что это было когда-то давно. Или это и есть та самая загадочная карма, и история повторяется? Он даже не заговорил с ней, не извинился. Просто сбежал в ночь.

В этот вечер Мирону удалось добраться до дома до начала приступа. Но уже в лифте он понял, что не успеет заблокировать нахлынувший тремор. С трудом опираясь о стену в холле на этаже, прислонил карту для входа в квартиру. Головная боль монотонными ударами в висок усиливалась. Выпил таблетку, эффекта не дало, он потерял время. Необходимо срочно позвонить лечащему врачу. Дрожащими руками взял смартфон, открыл контакты, нажал кнопку вызова. Абонент не отвечал. Отшвырнул телефон в стену. Опустившись на пол, обхватил голову руками. Промокшая одежда сковывала движения, холод пронизывал насквозь. Дыхание учащалось, пульс бешеным ритмом бил тревогу. Надежда была лишь на то, что доктор поймёт сигнал и отправит бригаду. Мышцы тела сжимались в судорогах. Предательский писк в ушах. Всё.

На противоположных берегах одной реки Он и Она от боли и одиночества лежали неподвижно. Две судьбы, две жизни, две истории.

Рассвет

Забрезжил рассвет. Наполнилось светом серое небо. Лучи солнца, коснувшись края подушки, ласково тянулись к лицу спящей Анны. Бледная от природы кожа (после ночного жара) казалась прозрачной. В бликах рассвета локоны девушки, слегка влажные, золотом рассыпались по лицу, ключице, груди. Длинные ресницы распахнулись. Солнце рисовало отчётливо луч диагональю от окна. Броуновское движение в полоске света напоминало танец частиц.

Сладко потянулась, отодвинула одеяло в сторону, обнажив хрупкое тело. Первые минуты утра, когда желание ещё совсем немного понежиться в кровати сильней активности. Слабость почти отступила.

Ей так хотелось тишины в мыслях! За период сеансов с Еленой, Анна сама не заметила, как в её привычку вошёл постоянный анализ мыслей. В это утро, после нарастающих событий предыдущих дней, девушка решила останавливать любые мысли, которые уносят её в прошлое. Начать новую жизнь просто с этого момента. Зачем поднимать все эти кучи непонятные, лезть в воспоминания? Если она уже в настоящем, что мешает ей начать жить полноценно? Гештальт закрылся.

Нащупала ступнями на полу тапочки. Правая нога, обидно раздутая после вечернего падения, в тапок не помещалась. Попыталась встать. Есть два минуса. Первый ‒ штормит. Второй — болезненные ощущения в ступне. С трудом допрыгала до кухни. Сначала ситуация огорчила, позже стало забавно.

Включила музыку.

Отправилась в душ. Чем больше она вникала в окружающую обстановку, уходя от внутренних диалогов, тем ясней и насыщенней для неё был окружающий мир. Будто она проснулась от долгого сна. Боль в ноге заземляла девушку каждый раз, как только она задумывалась о чём-то другом, кроме текущего дня. Оказывается, удерживать равновесие в скользкой ванной не так-то просто на одной ноге. Телесно-ориентированная психология. Надо было сразу выбирать этот метод.

Хлопья с молоком утолили голод. Вальяжно распластавшись на кровати, отправила начальнику сообщение, о том, что заболела и не выйдет на работу. Провалилась в сон.

Разбудил резкий звонок в дверь. Спешно накинув халат, Анна допрыгала до коридора.

― Кто?

― Участковый, проверка документов.

Девушка провернула ключ в замке. Скрип несмазанных петель.

― Удостоверение покажите, пожалуйста, ― сонная Анна разглядывала форму визитёра.

Мужчина распахнул документ.

― Проходите.

Тем временем Мирон открыл глаза в палате клиники. Лечащий врач сосредоточенно смотрел на него.

― Доброе утро! Сколько пальцев? ― проведя ряд диагностических манипуляций, доктор убедился, что пациент в полном сознании. ― Хорошо, что догадался дверь открытой оставить!

― В лифте понял, что не справлюсь в этот раз, ― пробормотал в ответ Мирон, отворачиваясь к стене.

― Так дело не пойдет, сейчас завтрак и процедуры. Скажу медсёстрам, чтобы занялись тобой.

Доктор знал этого пациента давно, много лет назад мужчина впервые обратился к нему за помощью. Попытки привить режим питания или назначить терапию всегда приводили к спорам и разногласиям. Мирон благодарил, получал результаты анализов и исследований. Читал заключение и со словами: «Поживём ещё, где наша не пропадала!» ― покидал клинику. После первого серьезного приступа с госпитализацией, на какой-то промежуток соблюдение режима было. Позже Мирону надоели пилюли, диетические столы и запреты. Выстроил свой, комфортный для него режим общения с врачом, обозначив, что появляться он будет за рецептом. На этот случай запись осуществлялась через секретаря. Но именно «звонок» самому доктору, по договоренности, являлся точкой криза. Для мужчины, привыкшего быть сильным и уверенным в себе, госпитализация была признанием собственной слабости.

―Георгий, спасибо! ― буркнул недовольно Мирон.

― Ребятам скажи спасибо, что заметили, что ты домой поднялся.

Система безопасности работала исправно. Учитывая хорошее отношение жильца, сотрудники охраны старались отвечать взаимностью.

― В этот раз надолго?

― Полежи недельку, прокапаем. Мирон, ты же мог быть