Любовь русалки - Юлия Викторовна Игольникова

от бессилия и печали.

— Ведьма, где ты? Покажись!

Ты нужна мне! Отзовись!

Знак подай, открой дорогу!

За мечту моя тревога.

Плохо ей, она умрет!

Диким зверем он орет.

Лес косматый зашумел

и как будто побледнел.

И подняли ветки ели.

И кусты зашелестели.

Ветер буйный налетал

и коряги раскидал.

Расступилась тьма густая.

И дорожка вновь лесная

взгляду молодца явилась.

Лошадь снова в путь пустилась

к свету, к солнечной поляне,

что видна уже в тумане,

уползавшем за кусты.

Здесь цветы росли пестры.

Дом ухоженный стоит.

Кот на лавочке сидит.

«Мяу», вырвалось из пасти.

И услышал Миша: — Здасьте.

Что кричишь-то на весь лес,

будто мучит тебя бес?

Вышла девушка из дома.

Показалось, что знакомо

это милое лицо.

Он шагнул к ней на крыльцо.

На кого-то ведь похожа,

высока, стройна, пригожа.

Очи сини, светлый волос

и спокойный, нежный голос.

— Ведьма очень мне нужна.

Подскажи-ка, где она.

— Так ведь ведьма я и есть.

Заслужила чем я честь,

что пожаловал ко мне

парень видный на коне?

Не сойдет за ведьму злую.

Представлял себе другую.

Только некогда дивиться.

— Я прошу тебя, девица,

коль ты ведьма, помоги

и жену мне сбереги.

Еле дышит, умирает!

Жизнь уж тело покидает.

— Заноси-ка ее в дом, -

соглашалась та с кивком,

— на кровать ее клади.

Сам за дверью подожди.

Миша мается в сенях.

Беспокойство мучит, страх.

Вдруг услышал разговор

за стеной и будто спор.

Может, Лилия очнулась?

Радость к сердцу прикоснулась.

Дверь ответом отворилась.

Недовольна ведьма, злилась.

— Уж не думала, не знала,

что судьба нас так связала,

что мы встретимся опять.

Парню речь ту не понять.

— Так жива моя невеста?

Не найду себе я места!

— Да жива любовь твоя.

И тебе я не судья.

Но ты знал, она темна

и с водой обручена, -

от укора не сдержалась.

— Так ведь ты тут постаралась.

Ты ее заколдовала!

— Наврала?! Я так и знала!

Помни, я тут ни при чем.

Заключенной в водоем

по своей вине была.

Жизнь чужую забрала.

Не поверю. Быть не может!

— Пусть тебя то не тревожит.

То история другая

и стара, и непростая.

— Моя Лиля не такая.

— Мне сестра она родная

по отцу. И мне известно,

что за фрукт твоя невеста.

Парень ахнул: — Вот дела!

— Жениха я не спасла.

Унесли его глубины.

А зовут меня Полина.

Что-то, видно, вспоминала

и расстроенно вздыхала.

— Не найти другой девицы!

Нет, с русалками водиться

парню надо непременно!

А закончится все скверно!

Разве ты о том не знал,

когда Лильке доверял?

— Да откуда было знать.

Только мог я, что мечтать

о такой красе небесной.

— Это мне неинтересно.

Но ведь дружбу предал ты!

Сделал пленницей воды

ты невинную девицу!

Как же тут не разозлиться?

— Но мне Лиля говорила,

что с тобой бы все решила.

Ты заклятье бы сняла

и обеих бы спасла.

— Удивляюсь простоте!

Повинуясь красоте,

верить лживым уговорам!

Смотрит девушка с укором.

— Ладно это все пустое.

Надо думать про другое.

Да, русалка пострадала,

крови много потеряла.

Утром, может, не проснется.

Лишь в воде она спасется.

Надо все вернуть на место.

Ждет река твою невесту.

— Подойди ко мне же Миша, -

из-за двери они слышат.

— Лиля, Лиля! Ты прости!

Он припал к ее груди.

— Сам себя я не прощу.

И тебя я отпущу,

лишь бы ты была жива, -

говорил он ей слова,

омывал слезами руки.

— Не под силу стали муки.

Ревность разум мне затмила.

— Я ж тебе не изменила.

Веселилась и всего-то.

Вспоминать то не охота.

И обидно мне, и больно.

Поступил ты недостойно.

— Не простишь… Так мне и надо.

— Но раскаянию я рада.

И люблю тебя я, Миша.

Все печально как-то вышло.

Были мы обручены,

но расстаться мы должны.

Мог бы ты пойти со мной.

Будем жить мы под водой.

— Нет, — прикрикнула Полина.

— Нет для этого причины.

Договор ты наш забыла.

Надо все вернуть, как было.

— Ах, Полина, ты опять?

— Ладно, хватит вспоминать.

Собирайтесь и вперед.

Нас река к себе зовет.

*

Лес закончился, луга.

В легкой дымке берега.

Воды эти глубоки.

Гладь зеркальная реки

ловит небо в отражении.

Облака сменились тенью.

Звезды искрами зажглись.

К ночи к речке добрались.

— Опускай ее ты в воду.

Пусть Анюте даст свободу.

И за мной ты повторяй:

— Та, что брошена за край

без вины и по обману,

покажись к нам из тумана.

Повторяют раз, второй

заклинание над водой.

Но никто к ним не идет.

И река себе течет

ровно, гладко. Тишина.

Их не слышит глубина.

*

Но Анюта все слыхала.

Голоса она узнала.

Миша с Лилией явились.

Но не очень торопились

из реки ее забрать.

Значит, могут подождать.

Так сильна ее обида.

Стала Аня ядовитой

от предательства и боли.

И нет места ей на воле

рядам с Мишей. Ну и пусть!

И она забыла грусть

в легком плавании, кружении

в водном вихре, в погружении

в неизведаны глубины,

спрятав там свои кручины.

Рана ей кричит: — Скорей!

Плохо дочке ведь моей.

Снова станешь ты девицей.

— Не хочу я к ним явиться.

То забыли про меня!

А теперь нужна им я?!

Я поверила однажды,

но не буду дурой дважды!

Сами пусть все разрешают,

сами пусть себя спасают.

Свыклась с этой я рекой.

Не вернусь уже домой.

Рана злилась и ругалась.

Аня мстительно смеялась.

*

— Ах, вода не помогает, -

Лиля бледная вздыхает.

— Очень сильно давит грудь.

Вам меня уж не вернуть.

На краю я у могилы, -

о прощении молила.

— Ты прости меня, мой милый.

Я ведь дурно поступила,

что тебя я соблазнила.

Но я тоже полюбила.

Чуть тебя я не сгубила,

чуть на дно не утащила.

Но такая наша кровь.

И русалкина любовь

не доводит до добра.

Подтвердит тебе сестра.

Ты, Полина, не серчай

и обиды отпускай.

Да и я прощу тебя.

Знаем все мы про себя.

— Худо дело. Видно, Аня

злится, помнит об обмане.

— Что ж, обеих я лишусь?!

Лучше сам я утоплюсь!

— Погоди. Я попытаюсь.

Ведь я ведьмой называюсь.

Ворожба и колдовство -

мне родное ремесло.

Развела она костер.

И сверкнул в руках остер

ножик, воздух разрезая.

— В той воде живет чужая.

В землю ножик опустила.

— Сушу девушка забыла.

Разожги, огонь, в ней память.

И вонзился ножик в пламя,

раскалился до красна.

— Расступись-ка глубина!

И яви ты нам девицу.

Опустила нож в водицу.

— Все