Туда, где кончается Лес - Лада Монк

Перед Темным Милордом на колени упал,

Главу склонил, в мантию колдуна впился

Да завыл, горюя и убиваясь по уничтоженной в себе добродетели.

Пират: О, Темный Милорд, о, великий волшебник,

Тот, кого величают властителем небесных светил и людских судеб!

Не держи на бродягу, всеми отверженного и проклятого, зла!

Признаюсь тебе, ведающему земные и иные другие истины:

Я украсть золотой цветок хотел, пока слова твои не услышал!

Сердце разбил мое острый кинжал истины,

А через пробитую им, как разъяренным нарвалом в корме, дыру

Изверглись яд и желчь.

Десять сотен штормов мне, проклятому, на голову!

Открылись теперь мои глаза, вижу теперь я,

Сколько на счету моем краж и убийств!

О, мудрый волшебник, дай бродяге шанс искупить вину,

Пока ненависть к самому себе, бушующими волнами дерущая сердце,

Не наложила на его руки еще одно клеймо убийцы,

Пока она не отправила старого пирата с камнем на шее ко дну океана!

Мудрый Милорд, я украсть хотел твой цветок, а ныне раскаиваюсь

И прошу подарить мне его.

Много дадут в ювелирной лавке за золотые лепестки,

И на полученные со сделки деньги я

В родном холодном краю

Отстрою деревню, где каждый бездомный,

Такой, как я,

Получит кров и пищу.

Будь сто тысяч раз проклят черный флаг, под которым ходил я в море!

На твоих глазах, Темный Милорд,

Умер сегодня ночью преступник и родился с восходом герой.

Не коснусь и кончиком пальца более эфеса сабли,

Я теперь не пират.

Я отныне встаю на новый путь,

Но не говорю с кометами и созвездиями, как ты, мудрец,

И путеводной звезды мне нет.

Подари мне свой золотой цветок,

Пускай его сияние осветит мне дорогу.

Милорд: Ты мастак говорить красиво: много лет подряд за нос водил царей и герцогов,

Пока те спиливали рога оленей на охотах,

Ты приставлял им их собственные,

Много лет подряд грамоте и слогу обучали тебя письма от королевских любовниц.

Но если и поступки твои той же красоты полны,

То бери мой цветок.

Одно тебе условие:

Приведи ко мне деву,

Которую я бы женою свою сделать мог.

Пусть ее волосы будут красными,

Как кровь, как заря, как искреннее и наполненное жизнью сердце в человеческой груди.

Крайний срок тебе — затмение,

Ночь Черно-Белой Луны.

Если успеешь — заберешь у меня розу из золота.

Если промедлишь, я отпущу тебя, гость,

Ведь клялся не лишать тебя жизни,

Но отпущу ни с чем,

Пусть я, зная, сколько жизней решил ты у смерти выкупить его ценой,

Охотно отдал бы его.

Согласен ли ты?

Даешь ли мне слово, что не обманешь и не погубишь никого более на своем пути,

Что приведешь ко мне деву с алыми волосами,

А цветком, который за нее получишь,

Спасешь больше жизней, чем загубил за годы мародерства?

Пират: Даю слово! Клянусь!

Всеми морями мира клянусь тебе, мудрый колдун!

Увидишь ты в ночь Черно-Белой Луны

Женщину с кроваво-красными волосами на этом же самом месте,

А иначе — провалиться мне сей же миг под землю!

Отпустил Темный Милорд раскаявшегося пирата.

Расступились по волшебству багряные кусты,

Пропуская незваного гостя к знакомой ему тропе в город.

Зашуршали вздрагивавшие под ногами морского бандита травинки,

Исчез он в зарослях сухого шиповника,

Где на красных иглах покачивались черные вороновы перышки,

Пообещав привести чародею невесту.

Провожал бродягу недоверчивым взором волшебник,

Задаром приготовляясь отдать в случае неудачи цветок

Несчастному, осознавшему свою глубокую вину

И решившему флаг пиратский изорвать на бинты да на покрывала.

Несколько суток спустя,

Когда на небе проглядывать стала сквозь облака Черно-Белая Луна,

Но Солнце еще не успело упасть в привычном ритуале за горизонт,

Разбиться и рассыпаться по небу тысячами звезд,

Замерцал в лабиринте ржавый фонарик пирата с одной догорающей свечой.

Отразился слабый огонек в окнах дома, увитого розами,

Помноженные витражами и крошечными зеркальцами в оконных ставенках и рамах светлячки

Разбежались по кабинету колдуна,

Падая каплями света на его книги, стеклянные шкафы и вырезанный в каменном столе вечный календарь.

Не спал дни и ночи волшебник, ожидавший вестей от пирата,

Отправившегося на поиски невесты с огненными волосами,

И сразу узрел он ненароком поданный ему знак.

Сбежал вниз по лестнице,

Заставив пробудиться и раскинуть крылья спавшего на жерди черного ворона,

Отворил двери,

Вышел в цветочный лабиринт чародей.

Перед ним стоял вор рундуков с жемчугом, коралловыми бусами и ромом,

Перед ним стоял морской разбойник в одеждах из грубой парусины.

На руках держал пират деву, облаченную в черный плащ с капюшоном,

Цвет которого смягчала темно-лиловая дымка глубокого вечера.

С кончиков пальцев тоненькой руки,

Безжизненно нависшей над высокими кустами и едва ли не задевавшей нежной кожей иглы роз,

Сыпались мерцающие пылинки.

Это был снотворный порошок,

Давным-давно похищенный пиратом у доктора из исчезающей синей палатки со звездами.

Отравленная порошком девушка,

Почувствовав аромат дурмана от принятого напитка,

Прикоснулась к своим губам за миг до того,

Как обуял ее сон,

И искры колдовской отравы остались у нее на перстах.

Поспешил колдун к пирату, поднял с грязных, изборожденных раскаленным клеймом рук

Невесомую, как лепесток розы, девушку.

И пробудилась тогда невеста его,

Слабо оттолкнула колдуна неокрепшей рукой,

Которой качнула в воздухе, пытаясь развеять нависшую перед очами дымку дремы,

Сонно шаг от похитителя, отпустившего ее в избытке чувств, сделала,

Будто паря и вовсе не касаясь ступнями земли,

Да снова упала в траву.

Шипы роз пронзили и изорвали темный капюшон,

И из-под черной ткани неуемным потоком

Хлынули горевшие пламенем длинные локоны.

Каскадом сбегали они по хрупким плечам

И тонули в высокой траве,

Кровавыми реками бежали среди камней гранита.

Ярчайшее пламя затмило собой миллионы пылавших роз.

Рухнул на землю перед девушкой пораженный дивом чародей,

Прижал голову девы к своей груди, целовать стал ее руки от кончиков пальцев до локтя,

По которому скатился и лег складками на плечо кружевной белый рукав с кисточками и бусинами.

Милорд: Забирай… Забирай золотую розу,

Пусть принесет она тебе ровно столько же счастья,

Сколько горя принесла мне и моему дому.

Забери ее и оставь нас навеки,

Пока я не переменил своего решения.

Морской волк в спешке поднял стеклянный купол

И сорвал золотую розу,

Приставшую к камню,

Точно живой цветок, пустивший в землю или хрустальный резервуар с водой филигрань корней.

Скатилась в траву из самого крупного и самого яркого бутона в лабиринте вечерняя росинка,