Глупенькая - Мира Айрон

— Маша, а почему у тебя нет деток?

— Будут, не переживай, Ариша. Я очень хочу, чтобы они были, и скоро они появятся, я чувствую.

… Артём и Павел услышали музыку, ещё когда Артём открывал двери в квартиру. Никто их не встретил в прихожей, потому что Маша, Ариша и Семён в гостиной разучивали движения какого-то весёлого и энергичного танца. Они попросту не услышали, как пришли Артём и Павел.

Павел, у которого, в прямом смысле слова, отвисла челюсть, застыл в дверях гостиной, глядя на Машу. Артём остановился рядом и пальцами поднял подбородок Павла, заставив закрыть рот.

— Паааапа! — Ариша первая заметила мужчин.

— Ну вот и дождались, — Маша выключила музыку и поправила растрепавшиеся волосы. — Ариша, скажи папе и дяде Артёму, пусть идут мыть руки. Будем чай пить.

— Да! — воскликнула Ариша. — Мы прррриготовили пиццу… ииии…

Ариша замолчала, пытаясь вспомнить, что же они ещё приготовили.

— … и открытый пирог с брусникой, — улыбнулась девочке Маша.

Глава 3

Поскольку Лиза должна была прилететь только под утро, гости особо домой не торопились.

— Маша, ты не забыла, что мы приглашены на уикенд к моему крёстному? — всё же не выдержал Артём.

— Прекрасно помню, Тёма. Как раз об этом хотела поговорить с тобой. Давай сегодня ты поедешь один, а я приеду завтра утром? В баню я не хожу, да и на развлечения меня сегодня вряд ли хватит.

— Что ж вы не предупредили, и мы тут пригрелись, сидим, — засуетился Паша. — Всё, ребята, по коням! Пока домой приедем, вам уже спать пора будет.

— Я всё равно не поеду сегодня, Паша, — успокоила его Маша. — Так что не нужно так поспешно ретироваться. Выйдете вместе с Тёмой. Сейчас, пиццу и пирог вам с собой соберу. Я сегодня всё равно уже не буду есть, а Тёму в гостях накормят.

— Маша, может, передумаешь? — нахмурился Артём. — Мы всегда приезжали вместе.

— Тёма, ты всё равно будешь до глубокой ночи отдыхать в мужской компании. А я… Прости, давно хотела сказать тебе, что мне не нравится надолго оставаться одной среди малознакомых людей.

Маша достала пергамент и фольгу, начала аккуратно заворачивать пиццу и пирог для Ариши и Сёмы.

— Ну что встал? Собирайся, — Павел легко толкнул в бок зависшего Артёма. — Неужели не понимаешь, что Маша сегодня устала? Она весь день с ребятами возилась, а ты хочешь, чтобы она ещё развлекала каких-то тётенек, пока ты набираешься с какими-то дяденьками. Мог бы и сам дома с Машей остаться, а поехать завтра.

— У жены крёстного сегодня день рождения, мы давно приглашены.

— Поезжай, Тёма, не переживай! Ты тоже устал за неделю, у вас сейчас аврал на работе. Тебе нужно расслабиться.

— Угу, — усмехнулся Павел. — На работе у нас сейчас аврал, это точно. «Така́ текучка, така́ текучка!»

Ариша рассмеялась, глядя на отца. Сёма уже клевал носом; наверняка готовился уснуть, едва сядет в машину.

Маша вышла на улицу, чтобы проводить Артёма и Павла с детьми. Пока Паша доставал детские кресла из машины Маши, Артём взял Машу за руки.

— Завтра нам нужно будет очень серьёзно поговорить, Маша!

— Конечно, Тёма, как скажешь. Считаешь, что нужно поговорить, значит, поговорим.

— А ты не считаешь, что нужно? — Артём, которого не отпускало какое-то мутное и тяжёлое предчувствие, внимательно посмотрел на Машу.

— Ты же знаешь, Тёмочка, я всегда считаю так, как считаешь ты.

— Мы готовы, — бодро сообщил Павел, и Артём нехотя выпустил руки Маши.

Вернувшись домой, Маша загрузила посудомоечную машину, приняла душ и легла спать. Она и вправду очень устала за этот день.

… Сжимая в руке флакон со специальным средством, Маша остановилась перед зеркалом. Её отражение ничуть не изменилось за прошедшие четыре дня, однако из зеркала на Машу смотрел совсем другой человек.

Она по-прежнему верила в лучшее и была полна ожиданий, однако ждала теперь от жизни совершенно другого. Маша брызнула из флакона на гладкую, словно ледяную, поверхность, и отражение исчезло, расплываясь.

Перед тем, как навсегда покинуть квартиру Артёма, в которой провела целых три года, Маша навела всюду идеальный порядок. Так же, как в собственных чувствах.

Маша не собиралась разговаривать с Артёмом. Даже письмо не собиралась оставлять. Разговаривать нужно тогда, когда ты надеешься изменить отношения с человеком, вывести их на другой уровень. Когда ты собираешься построить что-то новое на месте сломанного иди что-то починить.

Маше и Артёму рушить было нечего, а строить с нуля именно с Артёмом Маша больше не хотела. Она не обвиняла Артёма. Они оба виноваты в том, что их отношения изжили себя, не развиваясь.

Маша начала с хитрости, хотя в итоге перехитрила только саму себя. Артёма всё устраивало, и он не стремился ничего менять. Для него было очень удобным существующее положение вещей. Можно было сказать друг другу об этом, но теперь, после того, как Маша узнала, по какой причине Артём забыл о годовщине, она считала себя вправе ничего не объяснять. Уйти по-английски.

Маша знала, что после бани и ночных посиделок Артём проснётся не раньше, чем к часу дня, а то и позже, потому времени у неё достаточно.

В начале двенадцатого Маша отдала ключи от квартиры консьержу и вышла на улицу с двумя огромными сумками. Пока укладывала вещи в багажник, кто-то её окликнул. Обернувшись, Маша увидела Павла, который спешил к ней. В руках у Павла был огромный букет.

— Привет, Маша! Вот, это тебе. И ещё конфеты вот здесь, в пакете. Ещё раз спасибо тебе за помощь. Ты человечище!

— Вот это да, неожиданно, — улыбнулась Маша, принимая цветы и яркий пакет, и устраивая это всё на заднем сиденье машины. — А где ребята?

— С Лизой. Она несколько часов назад вернулась, подарки привезла, так что детям пока не до меня. А ты? Всё же уходишь от Артёма?

— Почему ты так решил?

— Ну не на день рождения же к супруге Тёмкиного крёстного ты с вещами поехала.

— Ты прав. Пока к родителям, но это ненадолго. Как только найду нормальную квартиру, перееду. Пришла пора всерьёз задуматься об ипотеке.

— Ну и правильно. Артём за три года не смог оценить то, что имеет. Сам виноват. И ещё… Маша, ты прости меня, я очень ошибался на твой счёт. И это я советовал Артёму присмотреться к Ольге Анатольевне.

— Дааа, Павел, — рассмеялась Маша. — С таким другом, как ты, Артёму можно и на Сорокиной не жениться.

— В смысле, Маша? — обиделся Павел.

— Ну а как? Это уже перебор с подлостью на душу населения получится. Пожалейте Артёма.