Захваченная грешником - Мишель Хёрд

Как только на стол подают десерт, я замечаю, что Тесс ведет себя так же тихо, как и я, только слушает, но не участвует в разговоре. Когда обсуждаются платья подружек невесты, она морщит нос, как будто ей ненавистна сама мысль о том, чтобы надеть желтое платье.

— Ты не согласна? – Я тихо бормочу, чтобы остальные не услышали.

Тесс заметно вздрагивает, прежде чем ее взгляд останавливается на моем лице.

— Я ничего не говорила.

Уголок моего рта приподнимается.

— Тебе и не нужно было этого делать. Выражение твоего лица говорит само за себя.

Несмотря на то, что страх из-за меня пляшет в ее радужках, она слегка хмурится.

— Ты эксперт по чтению выражений лиц?

— Да. – Это одна из вещей, которая делает меня таким чертовски хорошим в своей работе.

Она закатывает глаза, прежде чем сосредоточить свое внимание на пахлаве, отчего моя правая бровь опасно приподнимается. Наклонив голову вправо, чтобы быть ближе к ней, я шепчу:

— Pas gyrévontas Gia mpeládes.

Ее пристальный взгляд снова устремляется на меня, раздражение заставляет золотистые искорки оживать в ее радужках.

— Мой греческий подзабыт. Не хочешь перевести?

Уголок моего рта приподнимается еще выше.

— Ты нарываешься на неприятности.

Тесс еще мгновение удерживает зрительный контакт, прежде чем страх искажает ее черты.

— Неужели так все и будет? Ты собираешься угрожать мне при каждом удобном случае?

На этот раз я одариваю ее широкой улыбкой. Она моргает пару раз, прежде чем на ее лбу появляется морщинка.

— Прекрати неуважительно относиться ко мне, тогда я перестану угрожать. – Тесс, похоже, не понимает, как ей сейчас повезло. Я убивал людей и за меньшее.

Ее взгляд скользит по моему лицу, затем она говорит:

— К счастью, нам не придется видеться после свадьбы, так что проблем возникнуть не должно. Давай просто договоримся игнорировать друг друга до тех пор.

У меня вырывается смешок, заставляя внимание моей семьи переключиться на меня, потому что это не то, что я часто делаю. Поднимаясь на ноги, я смотрю на Тесс сверху вниз, поправляя манжеты и пиджак.

— Как бы забавно это ни было, мне нужно присутствовать на встрече. – Мой взгляд перемещается на отца, затем обратно на Тесс. – Я позволю нашим родителям объяснить, как все будет работать, когда они поженятся, чтобы не было никаких неприятных недоразумений.

Кивнув Папе и Хелене, я выхожу из столовой, жалея, что не могу остаться и понаблюдать за реакцией Тесс на бомбу, которую на нее вот-вот сбросят.

Глава 3

ТЕСС

Мама бросает на меня умоляющий взгляд, безмолвно прося меня понять, затем Питер говорит:

— Мало что изменится.

Николас, похоже, так не думает.

Питер одаривает меня чересчур терпеливой улыбкой, которая ничуть не смягчает мрачного выражения его глаз.

— Ожидается, что ты будешь сопровождать Николаса, Афину и Бэзила на светские мероприятия, чтобы семья выступала единым фронтом.

Ахх… Я не участвую в общественных мероприятиях. Вообще. Я домоседка, а не светская львица. Кроме того, проводить время с Николасом – это то, чего я хочу избежать любой ценой.

Прежде чем я успеваю попытаться объясниться, Питер продолжает:

— Ожидается, что каждое воскресенье ты будешь обедать с нами.

Что произойдет, если я буду занята экзаменами?

На этот раз я открываю рот, но Питер продолжает.

— И с тобой всегда будут двое охранников.

Моя бровь взлетает вверх. У меня отвисает челюсть. На мгновение я могу только покачать головой, как идиотка, потерявшая способность говорить.

Дерьмо.

Вот как все это начинается. Они ожидают, что я стану принцессой мафии. Я видела, что это влечет за собой.

Никакой свободы. Браки по договоренности. Насилие.

У меня сжимается грудь, и я чувствую клаустрофобию, потому что знаю, что требования будут поступать до тех пор, пока у меня не останется никакого контроля над своей жизнью.

Пока мафия не поглотит меня целиком.

Наконец-то я обретаю дар речи.

— Что, если у меня не будет времени на светские мероприятия? Учеба отнимает все мое свободное время, и с приближением экзаменов я буду только больше занята. – Я втягиваю в себя воздух, надеясь, что смогу найти выход из этого положения. – И я либо дома, либо в кампусе, так что я действительно думаю, что охрана не понадобится.

Питер отодвигает свой стул, и когда он поднимается на ноги, его глаза полны неодобрения и предупреждения.

— Это не подлежит обсуждению, Тереза. Ты будешь делать то, что тебе говорят.

Разинув рот я наблюдаю, как он выходит из столовой, а Бэзил следует за ним по пятам, оставляя Афину, маму и меня за столом.

Медленно, я перевожу свой шокированный взгляд на маму. Она ободряюще улыбается мне. Такое бывало со мной всякий раз, когда Ирен причиняла мне боль, а мама думала, что я сломала руку или ребро, потому что была неуклюжей. Мама не виновата в том, что так думала, ведь я никому не осмеливалась рассказать, что делала со мной Ирен.

Воспоминания, которые я изо всех сил пыталась похоронить, пробиваются сквозь трещины, и на мгновение я теряю равновесие. Это грозит утащить меня обратно в прошлое, в темные времена, когда печаль и страх были моими единственными спутниками.

Сделав пару глубоких вдохов, я пытаюсь не обращать внимания на холодный пот, выступающий на моем теле, и дрожь в руках. Мне просто нужно закончить этот разговор, чтобы я могла вернуться в свою квартиру.

— Мама. – Качая головой, я сжимаю руки в кулаки по обе стороны тарелки с недоеденной пахлавой, чтобы мама не заметила, что они дрожат.

— Мы не просим многого, agápi mou, – говорит мама более мягким тоном.

— Я могу посещать воскресные обеды каждые вторые выходные, – пытаюсь я найти какую-то золотую середину. – Но охрана двадцать четыре на семь? Светские мероприятия?

— Прекрати, Тереза! – Два розовых пятна проступают на ее щеках. – Ты ставишь меня в неловкое положение.

Я моргаю пару раз, мои глаза блуждают по маминому лицу, пока я пытаюсь донести свою точку зрения.

— Ты же знаешь, как я занята учебой, и я не очень хорошо