Игры мажоров. Совратить недотрогу - Юлия Михайловна Герман

– Зачем тебе он? Разве я не сойду? – оперся ладонью о стену, приготовившись флиртовать. – Я в отличие от него девочек не обижаю. Со мной весело.

– Все ясно, – не стала даже дослушивать эти бредни, проходя вглубь дома.

– Эй! Ты куда? – крикнул он мне, но я проигнорировала его.

– Моленина! И ты тут! – услышала знакомый голос.

– Ты видела Ладу? – обернулась к своей старосте Катерине. Она стояла в компании незнакомых мне девчонок. Но я не обращала внимания на посторонних и, опуская формальности, перешла сразу к главному.

– Пучеглазую? – ухмыльнулась она. – Тут все видели, как она отжигает.

По пищеводу расползлась изжога, стоило представить то, как над моей дурёхой потешалась эта толпа.

– Где она сейчас? – плевать мне на эти ухмылочки. Главное забрать Ладу и увезти ее отсюда.

– Я ей не нянька, – пожала она плечами.

– Державин где? – злилась из-за этого общего равнодушия. Неужели всем так плевать друг на друга.

– Зачем он тебе? – сощурилась она.

– Чтобы помог мне найти Кочетову.

– А-а-а, – протянула она. – Ну удачи, – улыбнулась и вместе с подружками прыснула от смеха.

– Идиотки, – повернулась к ним спиной и снова занырнула в самую гущу людей, попутно выясняя, видел ли кто мерзкого мажора.

Стоило оказаться на заднем дворе, как взгляд тут же зацепился за высокого татуированного блондина. Этот павлин в компании смуглого дружка Михаила миловался с какими-то девицами.

      Внутри меня все вскипело. Буквально клокотало и бурлило от возмущения. То есть он воспользовался Ладкой и бросил ее неизвестно где на произвол судьбы, а сам клеил уже новых девиц.

Наверное, в тот миг я напоминала, разъяренную фурию, несущуюся с копьем наперевес поражать врага.

Первым меня заметил Гордеев. Сказала что-то Державину, и тот медленно повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились, и он расплылся в самодовольной улыбке, но продолжил стоять на прежнем месте.

– Где она? – крикнула, еще не дойдя до него.

– О ком ты? – продолжал лениво улыбаться.

– Не делай вид, что у тебя память, как у рыбы, – хотелось вцепиться в его нахальную физиономию и расцарапать ее в кровь. – Лада где?

– Лада, Лада… – нахмурился он, делая вид, что думает.

– Где. Она? – встала вплотную к нему, задирая голову вверх.

– Ах, Кочеткова! – снова расплылся в улыбке. – Пойдем, покажу, – направился он в сторону дома, а я последовала за ним.

– Пит, ты вернешься? – пропищала высокая пергидрольная блондинка. Но Державин, кажется, забыл о ее существовании.

Боковым зрением я заметила, как внимательно следил за нами его дружок, но не придала этому значения.

Мажор пробирался сквозь уже совсем охмелевшую толпу, то и дело с кем-то переговариваясь, а меня это уже начало выводить из себя.

– Чем быстрее ты покажешь мне, где Лада, тем быстрее сможешь вернуться к веселью, – надеялась хоть чем-то расшевелить его.

Пётр лишь обернулся на меня, окинув взглядом и продолжил идти дальше.

Поднявшись на второй этаж, я занервничала. Где гарантия того, что прямо сейчас он не заведет меня в темную комнату и не сделает со мной все что заблагорассудится. Ему не привыкать пользоваться женской слабостью. Все же он гораздо сильнее меня, и я ничего не смогу сделать, если он вдруг накинется на меня.

      Внезапно мне стало страшно. Так страшно, что, казалось, сердечная мышца выпрыгнет из груди от страха. Шла по коридору, едва дыша. И когда он наконец распахнул дверь самой дальней комнаты, я ощутила, как на лбу выступила испарина.

– Ну, – держал дверь, дожидаясь, когда я войду. – Твоя подружка здесь. Входи, – прижался спиной к косяку, следя за мной.

Осторожно, стараясь не коснуться его торса, я прошмыгнула в комнату.

Неоновые надписи горели на стенах, освещая мою Конопатую, мирно посапывающую на кровати в той же одежде, что я видела ее на видео и фото, интимным светом. Ее лицо казалось таким спокойным и безмятежным, что могло показаться, будто это и не она вовсе была на тех кадрах. Осмотрев подругу, я облегченно выдохнула.

– Не трогай ее, пусть спит, – услышала низкий голос Державина у себя за спиной.

– Исключено, – дотронулась до плеча подруги, слегка толкая. – Лад, вставай. Домой поехали.

– Пусть хотя бы еще немного поспит, а ты успеешь расслабиться, повеселиться, – продолжал он.

– Мне просто нужно доставить ее домой.

– Да че ты как робот. Вечно хмурая, злая, нелюдимая. Встряхнись слегка, а потом уедешь вместе с Кочетковой.

– Она Кочетова! – рявкнула, оборачиваясь назад и с удивлением обнаружив Петра в паре шагов от себя. – Хватит коверкать ее фамилию! Да и вообще! Чего ты к ней прицепился. Не нужна же даже тебе. Так ради чего все это?

      Мажор скрестил руки на груди и пожал плечами.

– Просто, – ответил он.

А у меня от возмущения дар речи пропал.

– Лад, вставай, – отвернулась от блондина, расталкивая подругу, которая лишь отпихнула меня и перевернулась на другой бок.

– Я могу отвезти вас, – снова подал голос Державин.

– В смысле отвезти? Ты же пил?

– Ни глотка.

– Зачем тебе это? – недоуменно рассматривала его.

– Считай, это жест доброй воли. Да и не растолкаешь ты ее.

– Я вызову такси, – одна мысль, чтобы сесть в его желтый спорткар, повергла меня в ужас.

– Не дури, – подошел он к кровати.

– Подожди! – остановила парня. – А что тебе нужно взамен?

–Ничего, – пожал он плечами, наклоняясь к Ладе и взяв ее на руки. – К тому же это я ее пригласил. Мне и отвечать, – нес он мою подругу к двери.

– Это так странно, – бежала за ними следом.

– Все в порядке, Моленина, – остановился он, посмотрев на меня. – Мы обязательно сочтемся.

Глава 4

Ната

– Какая музыка нравится? – спросил Державин, выезжая из коттеджного поселка.

– Все равно, – пожала плечами, стараясь не пялиться на мигающую всеми цветами радуги приборную панель, благодаря которой машина напоминала больше космический корабль, чем автомобиль.

– Вообще предпочтений нет? – чувствовала, как кожу жжет от его взгляда, но отчаянно делала вид, что не замечаю этого.

– Абсолютно, – отвернулась к окну, мечтая, чтобы эта поездка закончилась как можно скорее. Хотелось оказаться дома. На работу ехать уже смысла не было, поэтому можно даже не пытаться вернуться в ресторан.

В салоне повисла тишина. Только негромкий дабстеп заполнил пространство, накаляя и без того напряженную атмосферу до предела. Мне некомфортно рядом с блондином, я чувствую себя не в своей тарелке и не на своем месте. Он меня раздражает и настораживает.

Хотелось расслабиться, ведь страшного не случилось и можно выдохнуть. Но какое-то невидимое чувство, дребезжащее на тонком плане, не давало покоя.