Игры мажоров. Совратить недотрогу - Юлия Михайловна Герман

– Что? – ухмыльнулся он. – Не нравится?

– Пофиг, – равнодушно отвернулась обратно к окну, рассматривая проплывающий за стеклом ночной город.

Именно после захода солнца улицы особенно завораживали. Украшенные огнями, они вызывали столько эмоций, пробуждая внутри радость и предвкушение чуда. Казалось, будто я попадала в совершенно другой мир, где меня ждала иная жизнь. Просыпалось ожидание перемен и настоящего счастья. Но стоило перешагнуть порог родной квартиры, как суровая реальность беспощадно била меня лицом о стену из бесконечных проблем. И тогда от этого мимолетного забвения не оставалось и следа.

– Ты всегда такая? – снова вырывает из размышлений низкий голос блондина.

– Какая? – посмотрела на его профиль, на то, как он уверенно держит руль и то и дело бросает на меня странные взгляды. И только теперь поняла, что, наверное, впервые нахожусь наедине с этим мажором.

– Серьезная, строгая, – продолжал ухмыляться он. – Скучная… – бросил лукавый взгляд.

– Какая есть, – отвернулась от него, смотря прямо перед собой и не желая оправдываться перед посторонним человеком.

Услышала шумный выдох.

– Что Кочеткова в тебе нашла? – пробурчал себе под нос.

– Тебе этого никогда не узнать, – усмехнулась.

– Нет, серьезно, – продолжил он. – Тебе самой-то по кайфу все время ходить с таким лицом? – перевел взгляд с дороги на меня и обратно.

– Другого нет. Я же не заставляю на себя смотреть, – внезапно вспыхнула.

Наверное, со школы я не разговаривала с парнями о своей внешности. Да и не волновало меня общественное мнение, особенно мнение избалованных золотых деток. Вдохнула поглубже, шумно выдохнула и попыталась убедить себя в том, что мне плевать на его слова.

– Ты же даже не улыбаешься, – продолжал напирать этот павлин. – И не пытаешься быть милой. Все время хамишь.

– Кому мне улыбаться и для чего? – взглянула на его сосредоточенный профиль, подсвеченный огнями приборной панели, в свете которых он выглядел немного иначе. Загадочнее, что ли. – У меня есть Лада, с которой мне интересно. Ей улыбаюсь, близким улыбаюсь. А чем заслужили мою улыбку другие? Или доброе отношение? Вот ты, – встретилась с ним взглядом. – Ты вводишь в заблуждение мою подругу, подаешь ей ошибочные сигналы, в то время как сам нисколько в ней не заинтересован. Разве ты заслужил улыбку?

Державин нахмурился и отвернулся от меня, но тут же резко затормозил:

– Блядь! – выругался он пропуская пешеходов. – Откуда пешеходы на дороге посреди ночи?

Хмыкнула, лишь обернувшись на заднее сидение, где спала Ладка, убедившись, что она не улетела с сидения от резкого торможения, и снова посмотрела в лобовое стекло, мысленно подмечая, как долго нам еще ехать.

– Ну… – протянул он, снова тронувшись с места. – Хотя бы тем, что я не бросил твою подругу среди пьяных и везу вас домой, – взглянул на меня улыбаясь.

– Ты знал, что от всей этой иллюминации твои зубы светятся? – проигнорировала его попытку вызвать похвалу и завороженно смотрела на фиолетовую улыбку мажора.

– Серьезно? – улыбнулся он еще шире, на ходу заглянув в зеркало заднего вида, и захохотал в голос. – И правда, – продолжал смеяться. – Нравится? – поймал мой взгляд, прежде чем вернуть внимание на дорогу.

– Ребячество, – отвернулась от него, пряча улыбку.

– Ну вот и первая улыбка! – самодовольно заявил он.

– Что? – повернулась всем корпусом к блондину. – Не было никакой улыбки.

– Была, была! Можешь не отпираться! – сиял сильнее, чем его отполированный автомобиль.

– Ты ее придумал!

– Давай так! За каждую улыбку, что мне удастся получить, ты будешь…

– Нет! – сразу оборвала наглеца.

– Я еще не договорил, – удивленно посмотрел на меня мажор.

– Что бы ты там ни придумал, на все – нет! Мне это неинтересно! – отвернулась от него к окну.

– Почему? – вопрос прозвучал искренне.

– Оставь все эти игры для своих девочек. Уверенна, они будут пищать от восторга и дарить тебе столько улыбок, сколько попросишь, – смотрела прямо перед собой на дорогу, игнорируя назойливый взгляд, пытающийся просверлить во мне дыру. – И мы, между прочим, приехали. Заворачивай во двор.

Державин напрягся, и с его лица мгновенно слетело веселое выражение, сменившись на брезгливость.

– Это здесь она живет? – осматривал двор так, будто перед ним вывалили кучу отходов.

– Нет. Здесь живу я, – замерла держа ладонь на дверной ручке, заглядывая в его глаза, не увидев там и доли смущения. – Не все живут во дворцах, – усмехнулась и вышла на улицу.

Открыла пассажирскую дверь, собираясь растолкать Конопатую, но и тут Державин удивил меня.

– Отнесу ее. Показывай дорогу.

Глава 5

Ната

– Не нужно, поставь. Я сама, – шла рядом с этим огромным шкафом, пытаясь хоть как-то повлиять на ситуацию.

Но мажор будто не слышал меня вовсе или не замечал. Упрямо пёр к моему дому.

– Куда? – твердым шагом приближался к первому подъезду. Казалось, будто Державин совершенно не чувствовал Ладкиного веса. И держал ее словно пушинку. Глядя на него, думала, что справилась бы как-нибудь сама. Все же не привыкать. Каждый день перекладывала маму в постель и из постели на кресло, мыла ее. Вот и с подругой сама как-нибудь справилась бы.

– Правда, не надо. Ты и так достаточно помог, – совсем не хотела впускать его в подъезд и тем более не желала видеть его в своей квартире.

– И что ты предлагаешь? – хмыкнул он с высоты своего практически двухметрового роста. – Перекинуть ее тебе на спину и позволить тебе где-нибудь рухнуть по дороге?

– Да мы живем-то на первом… – смутилась. Не привыкла я делиться деталями своей жизни с посторонними. Особенно с такими, как он.

– Тем более, – стоял на своем блондин. – Открывай.

Сжав плотно губы, открыла ключом подъезд, удерживая дверь для парня, которого я меньше всего ожидала увидеть не то что в своем доме, но даже в нашем районе.

Державин перешагнул порог и прошел передо мной, и я была рада, что не видела презрения, с которым он осматривал наш подъезд, и в очередной раз – отвращения. Обычная пятиэтажка. Конечно, не сравнится с теми хоромами, в которых живет Власов. Но так живет большая часть населения нашей страны.

И пропахший сыростью и кошачей мочой подъезд не говорит о том, что в нем живут маргиналы. Даже для нас, всю жизнь проживших в таких условиях, неприятны эти запахи, и мы из года в год воюем с соседскими старушками, прикармливающих в подвале бездомных котов. Откуда ему знать, что для этих бойких бабулек и забитый досками подвал не помеха. Эти активистки проделывают лазейки для своих шерстяных друзей и