Когда отцветает камелия - Александра Альва

– Это всего лишь подработка. Если всё получится, то мы сможем выплатить кредиторам нужную сумму за этот месяц!

Мама приложила пальцы к переносице и прикрыла глаза. Сейчас, при ярком утреннем свете, эта маленькая женщина казалась такой беззащитной и уставшей, что Эри прикусила губу и подошла к ней сзади, обнимая и целуя в поседевшую макушку.

– Мам, ну не надо, пожалуйста, мне не в тягость немного поработать.

– Ты всегда поступаешь по-своему, что бы я ни говорила, – ответила женщина, вытирая влажные от выступивших слёз глаза, и нежно похлопала дочь по руке. – А как же твоя выпускная работа, выставка? Тебе нужно этим заниматься, а не думать, как выплачивать мои долги.

– Во-первых, это не твои долги, а долги отца. Во-вторых, мне на всё хватит времени, не волнуйся!

Упоминание человека, который бесследно исчез, когда их семейная компания по изготовлению натуральных красок обанкротилась, заставило Эри нахмуриться и тяжело выдохнуть – она его ненавидела, но никогда не продолжала тему, связанную с отцом. Поэтому и сейчас она улыбнулась, прижала маму к себе и сказала:

– Я всё успею, а ты лучше сегодня отдохни и откажись от вечерней смены, я за тебя беспокоюсь. Ты снова похудела?

Женщина отмахнулась и пробормотала:

– Делай как знаешь.

– Мам, с тобой точно всё хорошо? Ты выглядишь очень уставшей.

– Вчера просто мучилась от бессонницы, надо будет заглянуть в аптеку и купить капли. Не бери в голову.

– Но раньше у тебя никогда не было проблем со сном.

– Я всё-таки старею, доченька. – Мама улыбнулась одними губами и забрала тарелки со стола.

Больше они не разговаривали, и Эри, взяв бежевый чемоданчик, где хранила альбомы, кисточки и тушь, вышла из дома.

Дорога до кофейни, в которую она собиралась устроиться на подработку, вела через пустынные улочки с рядами белых домов, удивительно похожих друг на друга. Только сейчас Эри поняла, что завела будильник с запасом времени, поэтому теперь шла неспешно, разглядывая знакомые постройки и вдыхая прохладный утренний воздух, – в голове всё ещё не прояснилось, но на улице хотя бы дышалось легче, чем в душном доме.

До собеседования оставалось ещё не меньше получаса, поэтому Эри присела на скамейку в парке, откуда открывался красивый вид на море. В просвете между домами можно было разглядеть голубую полосу воды и чаек, стаями круживших над берегом.

Она достала из чемоданчика небольшой альбом и провела карандашом первую линию на желтоватой бумаге – хотела зарисовать этот умиротворяющий пейзаж, но мысли снова и снова возвращались к событиям прошлой ночи. Зачем её опоили чаем, кто такой господин Призрак и как она вернулась домой целой и невредимой? А ещё голос. Сейчас она уже не могла вспомнить, что именно слышала во сне, но, когда проснулась утром, этот голос заглушал её собственные мысли. Отстранённый, но в то же время настойчивый, мелодичный – в нём можно было расслышать перешёптывание осенней листвы в кронах деревьев. По крайней мере, так показалось Эри, а она любила поэтичные сравнения.

Художница набросала на бумаге тории, лестницу, ведущую к святилищу, а на самом верху чью-то тень.

– Так странно! – пробормотала она, взглянув на карандашный набросок, от которого так и веяло загадочностью. – Это мог быть слишком правдоподобный сон. Или же нет?

Перед ней кто-то прошёл, загораживая собой свет ещё тёплого осеннего солнца. Эри подняла взгляд, но вокруг никого не оказалось – лишь пустынная улочка и опадающие листья клёна, кружившие вокруг скамейки. Просвет между домами теперь выглядел по-другому, словно она смотрела сквозь грязное стекло, в котором некоторые детали размывались. Вдалеке, с краю дороги, пробежал человек, везущий за собой рикшу16 – старомодную повозку на двух колёсах; из соседнего дома с яркой вывеской, которую у Эри так и не получилось прочитать, вышли две нарядные женщины в расшитых кимоно, а их широкие пояса оби17 были завязаны пышными бантами под грудью.

Моргнув, художница ещё раз взглянула на улицу и с трудом выдохнула застрявший в груди воздух: прежнее наваждение исчезло, но теперь она не могла отвести взгляд от существа, которое переползало дорогу. Продолговатое, покрытое редкими белыми волосами и похожее на гигантского червя, оно двигалось в сторону моря вниз по проулку. Эри зажала рот руками и дёрнула плечами: по её спине обжигающей волной прокатились мурашки, укалывая холодными иглами страха. Это всё просто не могло быть реальностью!

Она вскрикнула, и существо остановилось, медленно оборачиваясь на звук. Его бледное лицо, слишком похожее на человеческое, выглядело как маска из традиционного японского театра Но18, а чёрные глазки бегали из стороны в сторону. Они наконец сфокусировались на месте, где сидела Эри, и чудовище двинулось в сторону парка, вытягивая шею подобно змее, готовящейся нанести удар.

Художница вскочила со скамейки, на ходу закрывая чемоданчик, и побежала. Сердце гулко стучало в висках, а ноги подгибались от ужаса. Она всегда безошибочно ориентировалась среди однообразных белых домов, но сейчас не могла узнать ни одного квартала: то и дело по сторонам появлялись деревянные лачуги с соломенными крышами, а улицы на глазах становились другими, словно они сошли со старинных гравюр.

Остановившись на одном из перекрёстков, задыхаясь и кашляя, Эри заметила впереди два силуэта: между домами беззаботно прогуливались девушка в белом кимоно и красных широких штанах хакама19 и юноша в соломенной шляпе, но их образы расплывались в лучах восходящего солнца. Она протянула к ним руку и хотела закричать, позвать на помощь, но голос пропал, и Эри просто беззвучно раскрывала рот, пытаясь шевелить губами.

Из тёмных уголков поползли уродливые существа, напоминающие красные головы, у которых изо лба торчали маленькие ручки и ножки. Они всё приближались, с любопытством разглядывая Эри, и постепенно окружали её со всех сторон. Художница в ужасе метнулась к стене и попыталась открыть деревянную дверь, покрытую трещинами, но существа мельтешили, словно муравьи, перекрывая проход.

– Помогите! – всё же смогла прохрипеть Эри, но голос звучал так тихо, что никто просто не мог её услышать.

Мимо проходили люди – все они были одеты в кимоно, будто собрались на летний фестиваль: кто-то держал в руках сладости и кальмаров на палочке, а кто-то нёс перед собой на широких подносах товары или вёз тележки с едой. Они занимались своими делами, но никто не замечал Эри, прижавшуюся к стене и молящую о помощи.

Образы людей напоминали отражения в тусклом стекле, а где-то там, позади, нагонял жуткий белый червь. Эри прикрыла голову руками и зажмурилась…

– Тише, тише! – прозвучал звонкий женский голос