Горький сладкий плен - Анна Жнец

— Ну что ты теряешь? — подтолкнула я. — Не девица же.

На скулах эльфа заиграли мышцы. Руки сжались в кулаки.

Призрачная надежда спастись из плена маячила перед его носом сладкой морковкой. Ради этого можно было разок и наступить себе на горло.

— Ты дашь клятву, — после долгого молчания потребовало мое плененное Эхо. — Эльфийскую, на крови. Я знаю слова и чем должен закончиться ритуал. Тебе не удастся меня надурить.

— Даже не думала тебя обманывать, — сделала я страшные глаза, старательно изображая оскорбленную невинность. Магические клятвы меня не пугали. Слово свое я собиралась сдержать. Но подвох в нашем договоре был. Как же без него?

Следуя указаниям Э’эрлинга, я взяла со стола нож и сделала небольшой надрез в центре ладони. Затем слово в слово повторила за эльфом текст клятвы на его родном языке. Кровь, собравшаяся на моей руке, на секунду окрасилась золотом, а после превратилась в дымок, растаявший в воздухе. Судя по тому, что пленник удовлетворенно кивнул, обряд был проведен правильно.

Когда мы закончили, я плотнее задернула полог, чтобы никто не смог заглянуть в палатку, и повернулась к своему гостю, красноречиво вздернув бровь. Сообразив, что пришла пора выполнить свою часть уговора, остроухий скромник покраснел и отвел взгляд.

— Ты освободишь меня, — твердо сказал он, теребя подол юбки, словно девственница перед брачным ложем.

— Я исполню твое желание.

Это несомненно важное уточнение Э’эрлинг пропустил мимо ушей. Стиснув зубы, он резко задрал на себе килт и держал его поднятым все то время, что я любовалась металлической диковинкой у него под юбкой.

— Ты всё? — он не смотрел на меня, упрямо отворачивал голову, весь алый и напряженный до предела.

— Нет, не всё, — я подошла ближе, наклонилась и даже подсветила себе лампой.

Из груди пленника вырвался тяжкий вздох.

Его мужская гордость была спрятана в футляр — в клетку-трубу, сделанную из тонких металлических прутьев, которые едва заметно мерцали от магии. На член, заведя за яички, надели стальное кольцо. Кольцо и клетку вверху соединили маленьким навесным замком с дырочкой для ключика. Мошонка свободно висела между кольцом и клеткой, а член был надежно заперт. Пояс верности.

В этой конструкции нельзя было ни заняться любовью, ни удовлетворить себя самостоятельно, ни даже возбудиться. Футляр надевали на расслабленную плоть. Впритык. Для вставшего члена в клетке не было места. Наливаясь желанием, мужское достоинство пыталось увеличиться в размерах и врезалось нежной головкой в запирающий узор из прутьев. Вспышка боли гасила возбуждение.

— Какие же вы извращенцы, — заключила я, жестом разрешая Э’эрлингу опустить килт.

Тот сделал это с заметным облегчением.

— Теперь понятно, почему вы ходите в юбках.

— В килтах!

— Тебе не жмет?

— Не жмет, — огрызнулся эльф, нервно оправляя на себе ткань.

— Но иногда ведь все-таки жмет, — с намеком поиграла я бровями.

Взгляд пленника полоснул ножом. Интересно, он тоже вспоминал сейчас, как я ласкала его гладкую мошонку, зажатую между кольцом и клеткой пояса верности?

— А как ты моешься?

Скрежет эльфийских зубов, наверное, был слышан на другом конце Шотлена.

— Как все.

Его острые уши так забавно пылали! Голубые глаза метали молнии.

— Не мешает штучка?

— Пояс зачарован, — со злостью процедил пленник. — Он, наоборот, помогает телу сохранять чистоту, даже если рядом нет воды. Так что мы почище тебя и твоих вонючих обезьян будем.

Что ж, логично предположить, что если постоянное ношение пояса верности было древней традицией горных эльфов, то со временем его конструкцию сделали абсолютно безопасной для здоровья и гигиеничной. Не без помощи магии, разумеется.

— И ты никогда, никогда, никогда его не снимаешь?

— Снимаю, — нехотя признался Э’эрлинг. — Надо снимать. Одиноким — раз в две недели. Чтобы… — И румянец на его щеках расцвел ярче. — Все, довольно вопросов. Теперь твоя очередь исполнить мое желание. Я желаю, чтобы ты меня отпустила.

Глава 5. Ситхлифа

Пригладив пятерней волосы, Э’эрлинг остановился у выхода из палатки и устремил на меня требовательный взгляд, мол, давай, освобождай, ты поклялась.

— Куда-то торопишься? — с улыбкой я вернулась на свою подстилку из тощего матраса, укрытого волчьими шкурами.

Могучая грудь пленника тяжело приподнялась. Точеные ноздри раздулись. Руки сжались в кулаки до вздувшихся вен.

— У нас уговор! — прошипел эльф с вызовом. — Снимай с меня свое заклятье немедленно!

— Я и не отказываюсь от своих слов. Что ты так нервничаешь? Разве клятва на крови позволит мне нарушить обещание? Тем более ваша клятва, эльфийская, наверняка ну-у-у о-о-очень могущественная.

Мое свирепое «Эхо в горах» немного успокоилось. Пленник глубоко вдохнул и протяжно выдохнул, видимо, пытаясь подавить приступ ярости.

— Я твое желание исполнил. Показал все, что ты хотела.

Мой взгляд невольно скользнул к его паху, и Э’эрлинг прикрылся руками.

— Теперь твоя очередь, — продолжил он, прижимаясь к выходу. — Я желаю уйти отсюда и чтобы ни ты, ни твои люди меня не преследовали.

— Как скажешь, — подняла я ладони в жесте капитуляции. — Ты свободен. Но зачем уходить на ночь глядя? Тьма кромешная. Погода ужасная. Обожди до утра.

Жертва моего гостеприимства раздула ноздри и уже собралась что-то сказать, что-то очень гневное, но снаружи, над куполом из ткани, оглушительно громыхнуло. Похоже, Многоликая богиня решила помочь моему плану. Привычный для Шотлена порывистый ветер превратился в ураган. Палатку затрясло, заряженные камни внутри светильников замигали. Дождь хлынул с неистовой силой, сплошным потоком.

— Ну куда ты пойдешь? — принялась увещевать я приторно-сладким тоном. — Смоет же. Вихрем унесет. Останься, пока не распогодится. Обещаю, что не трону тебя и пальцем.

— Я ухожу, — отрезал эльф и распахнул полог шатра, чтобы увидеть, как на горизонте, над холмами, ослепительно сверкнула молния.

Чувствуя себя паучихой, плетущей сеть, я поднялась с лежанки и двинулась к своей жертве. При каждом шаге под досками из ясеня, на которых стояла моя палатка, хлюпала размокшая земляная жижа, грязная вода просачивалась между щелями.

— Останься. Побудь до завтра моим дорогим гостем. Или ты… боишься? Боишься меня? Простой женщины?

Я решила сыграть на его самолюбии. Мужчинами так легко управлять! Они даже не понимают, когда ты дергаешь за веревочки, привязанные к их мужским слабостям.

— Я никого не боюсь, чудовище, — прищурился гордец и таки опустил полог, отрезавший нас от непогоды. — Но я тебе не верю. Сними с меня свои чары.

— Это твое желание?

— Даже не надейся, я не попадусь в твою ловушку, ситхлифа. Свое желание я озвучил.

У-у-ух, какой!

Рассмеявшись, я развязала кожаный мешочек на поясе, в котором лежала прядь белых волос, срезанных с головы пленника, и сожгла эту прядь в