Любовь без памяти - Олли Серж

— Выйду? Чтобы ты бахнулась и добила свою голову ещё разок? — Рычит Демид мне в ответ. — Мне плевать на твою голую задницу. Я ее видел сотню раз! Она ничем не отличается от других! Иди и мойся!

Я обижено поджимаю губы. Ну раз ему плевать… Раз не отличается от сотни… Тогда о чем нам вообще говорить?!

Это сильно меня задевает. Практически до слез, но я сдерживаюсь.

Расстёгиваю блузку и стягиваю по бедрам юбку, оставаясь в одном белье.

Пусть смотрит!

— А можно мне хотя бы полотенце? — Гордо вздергиваю подбородок.

«Муж» направляется к шкафчику под плазмой и достаёт из него белую большую простынь.

— Можно… — отвечает хриплым голосом и, подойдя ко мне практически вплотную, всовывает в руки.

Его ноздри агрессивно вздрагивают. Прикрывает на секунду глаза.

— Зови если станет плохо...

Глава 5

Демид

Люба полностью обнаженная томно и тщательно намыливает тело гелем для душа. Буквально в полу метре! Только руку протяни!

В моей голове начинают искрить предохранители адекватности.

Тело, вскипяченное годами воздержания, рвётся в бой. Затрахать желанную женщину. Это даже не похоже на чувства. Это абсолютно животный голод, который я безуспешно пытался одно время утолить, а потом понял, что бесполезно.

Я научился с ним жить практически как монах, признав, что не хочу других женщин. Я хочу всегда определенную. Одну. Единственную.

Это даже хуже, чем помахать у оголодавшего волка куском мяса перед носом!

И я понимаю, что не могу ее взять! Это будет чистое изнасилование! Жесткое. Развратное. Опасное.

Я хочу засунуть ей везде!

Мне вообще хочется натворить какой-нибудь жести с Любой.

Залить ее всю спермой, чтобы залетела. И не останавливаться в попытках, пока это не случится!

Иметь такую же власть над ней, как она надо мной. Чтобы чувствовала тоже самое, что и я. Чтобы мучилась, ломалась, чтобы рыдала и захлебывалась от боли. Но я не могу…

Потому что знаю, от этого не станет легче. И пропасть между нами приобретет масштабы тектонического разлома. Где-то на краю которого я и сдохну.

Без нее.

Эту проблему не решило ни время, ни случившаяся амнезия. Неужели социальное положение — это на столько непреодолимая херня!?

Мне хочется что-нибудь сломать от своих жгучих, неуместных чувств!

— Демид… — вдруг слышу слабый стон из душевой.

Срываюсь к Любе прямо в одежде и успеваю подхватить ее буквально за секунду до того, как она оседает вниз.

На нас сверху льется ледяная вода. Выкручиваю краны обратно.

— Прости… — беспомощно хлопает глазами «моя головная боль». — Я хотела умыться водой чуть похолоднее. Тронула, а она кипяток пошла. У меня все поплыло…

Да я сейчас рядом с тобой рухну, женщина! Поплыло у нее!

Мои руки… Они, сука, сами ложатся на пышную грудь и сжимают ее.

Млять…

— Я же говорил. Не трогать! — Рычу, тиская. Не могу остановиться.

Соски скользят между пальцев в ладони.

Господи-Боже! Аааа! Это какое-то извращение!

Дергаю со стены деревянную кадку и сажаю на нее Любу.

— Вот так теперь меня жди. Сам тебя помою. Только раздерусь.

Быстро забрасываю свитер и штаны в ещё не остывшую парную, чтобы сохли, и берусь за мочалку.

Сердце колотится так громко, что сейчас, кажется, выскочит наружу.

Люба сидит передо мной, скромно скрестив руки и ноги. Ее щеки горят красным.

Она меня боится. Да я и сам себя боюсь!

Но нужно уже закончить чертово мытье и накормить дурочку. Иначе ещё раз грохнется в обморок.

Видя ее торчащие ребра, мне теперь на самом деле кажется, что падает Люба от голода.

Вдох-выдох.

— Я тебя видел, — шепчу ей, присаживаясь. — Трогал. Мы занимались сексом. А сейчас просто помою.

— У тебя… — шепчет моя женщина смущенно и одновременно потрясенно, — у тебя же «стоит».

Хмыкаю. Ну вот куда мне его деть то?!

— У этого парня всегда так с тобой, — пытаюсь ответить шутливо и буднично, чтобы снять неловкость. — Я бы не выбрал себе в жены некрасивую девушку.

Люба смущенно опускает глаза.

Я касаюсь ее спины губкой.

— Мы быстро…

Но быстро не получается. Приходится ещё осторожно помыть волосы, потому что они в них обнаруживаются куски еловой смолы.

Я стараюсь думать о самых неприятных вещах: о вонючих армейских портянках, о борще, про который мы как-то раз с мужиками забыли на жаре в кастрюле… лишь бы не сорваться. И это помогает, но ровно до того момента, пока вдруг Люба не решает помочь и смыть у меня с груди случайно попавшую пену.

Скользит нежными пальчиками, обрисовывая грудные мышцы и пресс. Закусывает губку…

Мы застываем.

Чувствую, как к моим разрывающимся яйцам подкатывает оргазм, я кладу руку на кафельную стену. Нужно просто пару раз передернуть. И все. Или я взорвусь!

Прикрываю глаза. Перед ними искры.

— Тебе неприятно, что я дотронулась? — Спрашивает уловившая смену настроения Люба.

— Нет… — хриплю, проживая оглушающую волну возбуждения. — Наоборот.

— Наоборот? — Удивлённо распахивает она глаза и приоткрывает губы.

Мои тормоза улетают.

Иначе я сейчас просто трахну ее в рот! Или куда первее попадется…

С рычанием оттягиваю резинку боксеров, сжимаю член и в несколько движений освобождаю себя от мучений.

— Ааа… оооо… — безвольно поет мое горло от ощущений. — Мля…

Отодвигаю Любу в сторону и дергаю на себя кадку ледяной воды, закрепленную под потолком.

Медленно прихожу в адекват.

Слепо, ничего не чувствуя кроме долгожданного облегчения в теле, на автомате домываю шокированную Любу. Заворачиваю ее в простынь и уношу на диван. Ставлю чайник. Сам вытираюсь.

Все это делаю молча, потому что мне тупо неловко даже посмотреть женщине в глаза. Как пацан! Взорвался! Дрочил! Ещё нужно было для эффектности ей на грудь слить. О да! Я бы хотел… На губы, чтобы попало обязательно. Ммм…

Завариваю мяту и липу в старый кофейник. Ставлю его на стол вместе с чашкой.

Как себя то теперь угомонить?!

— Пей, сохни, я вернусь за тобой, — говорю срывающимся голосом.

Сил оставаться рядом с Любой нет.

— Не уходи… — вдруг ловит она меня за руку. — Останься, пожалуйста…

— Зачем? — Спрашиваю тупо.

Я правда не понимаю сейчас зачем! Чего она, блять, хочет?!

— Потому что мне… — кутается в простынь и облизывает губы. — Мне без тебя страшно оставаться…

— Извини, — отрицательно качаю головой. — Кричи, если что…

Вылетаю из бани и падаю в сугроб.

Тело мгновенно прошивает тысяча ледяных игл.

Это отрезвляет.

Летта с лаем подбегает ко мне и начинает облизывать лицо, сообщая, что желает играть.

Треплю собаку по загривку и целую в мокрую морду.

— Только ты меня любишь, да девочка? И