Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер

— Просто любуешься моей красотой или хочешь что-то сказать?

Ох уж это периферийное зрение.

— Жду, когда объяснишь очевидное для тебя и неочевидное для других. В чем план?

Уголок его губ дергается, но он сдерживает улыбку.

— Нам нужно добраться до Северного Сапфирового леса.

Оглядываю свой наряд — платье до колен, едва прикрывающее плечи.

— Дессин, там снег. Ночью ниже нуля. Я умру.

— Я предусмотрел это. Все необходимое будет на следующей остановке. Там, в горах, живет дезертир из Демехнефа. Люди, сбежавшие из города, поселились в одной деревне.

Хмурюсь.

— Так это твой грандиозный план? Ждать смерти в снегу?

Впервые сомневаюсь.

Он поворачивается, встает, поднимает брови.

— Похоже, я закончил?

Качаю головой.

Он подходит ко мне, уверенный, как всегда.

— Я знаю, тебе не обязательно было бежать со мной. И вряд ли ты представляла жизнь в бегах с опасным сумасшедшим.

Но я хотела.

Он в шаге от меня, как туча смерти. Желание растекается по нервам, жужжа под кожей.

— Но ты здесь. Ты выбрала побег — не спонтанно, а потому что доверяешь мне.

Смотрит сверху вниз, и мне хочется прикоснуться, поблагодарить, прижать к себе.

Вместо этого говорю:

— Прости.

Не знаю, зачем. Я бы бежала с тобой до седых волос. Но слова застревают.

Он кивает.

— Мы пойдем этими путями, чтобы избежать погони. Дайшек предупредит, если они приблизятся. Сначала — к дезертирам. Там узнаем, что делать дальше.

Следующие пару часов Дессин оставляет меня с Дайшеком, чтобы подготовить место для ночлега и развести костер. Я чувствую себя бесполезной, когда он или Кейн делают всю работу.

Но что я могу? Не умею охотиться (да и не хочу). Не знаю, как развести огонь или построить укрытие. Я — обуза. Почему он вообще терпит меня рядом?

Решаю использовать время, чтобы сблизиться с Дайшеком.

Он лежит, как черный медведь. Я опускаюсь рядом, провожу пальцами по шерсти. Его карие глаза смотрят на меня.

— Привет, — шепчу я. — Ты понимаешь меня?

Что-то тяжелое опускается на бедро — его лапа. Шерсть вокруг лап цвета корицы, будто он в сапожках.

— Видишь? Что Дессин понимает? Ты не опасен.

Но я ошибаюсь. В его взгляде — тень дикого демона, обещание смерти тому, кто перейдет дорогу.

Откидываюсь назад, вытягиваю ноги. Дайшек кладет голову мне на колени, переворачивается на спину, подставляя живот. Его огромная голова — у меня между ног.

— Чем могу помочь? — Он постанывает, медленно виляя. — Ооо, хочешь, чтобы я почесала живот!

Снова виляет. Невероятно видеть такого гиганта, требующего ласки. Он больше похож на щенка, чем на убийцу.

Чешу его грудь, живот, шею. Он в трансе.

— Что ты с ним сделала? — глубокий голос, словно облитый теплым маслом.

— Оставь нас, — огрызаюсь я.

— Посмотри на него! Он дефектный! — в голосе Дессина смех. Он подходит, неся добычу и дрова. — Эй, Блохастый! Я сказал стоять на страже, а не давить Скайленну!

Разражаюсь смехом. Дайшек, кажется, понимает оскорбления, сваливается с меня и бодает Дессина в живот. Тот кряхтит, обнимая его за шею.

— Привет и тебе, лентяй.

— Оставь его, ему нужен был перерыв.

— Что это было, а? Пытаешься пометить мою девушку?!

«Мою девушку».

Задерживаю дыхание. Могу спросить, что он имел в виду. Но мы друзья. Только друзья.

Он смотрит на меня, усмирив Дайшека. Его темные глаза изучают мои.

— Ты голодна?

— Да.

Перестань так на него смотреть. Отвожу взгляд.

Он наклоняется, ловя мой взгляд.

— Отлично. Потому что сегодня у костра будет сказка на ночь.

Жую. Еда вкуснее, когда знаешь, что Дессин добыл ее для тебя. Но осторожничаю — маленькие кусочки.

Привычка из прошлой жизни.

— Скажи, что это вкуснее, чем ужины Аурика, — он лежит на боку, опираясь на локоть.

Аурик. Давно о нем не думала. Он не знает, где я. Я ужасный человек?

Но он ударил меня. Ни капли жалости.

— Ты жалеешь, что ушла от него? — его глаза, как тлеющие угли.

— Ты всегда знал, что он причинит мне боль. Как?

— Ответ Кейна не устроил?

— Он был расплывчатым.

— Он говорил правду.

— Полправды.

Дессин пожимает плечами.

Зеваю.

— Грейстоун, наверное, расскажет. Он честный.

Смотрю в темноту, ожидая реакции.

Голова Дессина опускается. Он бросает последний кусок мяса в огонь.

— Готов говорить о ком угодно, кроме этого Грейслизня.

Смех щекочет легкие, но ограничиваюсь ухмылкой.

— Не любишь его?

— Он бесполезный, высокомерный, болтливый и все портит.

— Он рассказал мне о других альтерах. Почему ты молчал?

— Мы были в опасном месте. Эти знания могли использовать против нас. Я никогда не рискнул бы безопасностью других.

Это логично.

— Расскажешь о них?

— Скоро сама встретишь некоторых.

— Ты же обещал истории у костра!

Ветер свистит в ветвях, огонь потрескивает.

Оглядываюсь. Лес поглотила кромешная тьма.

— М-м, — он тыкает в костер палкой. — В тренировочном лагере Демехнефа я был не один.

— Другие… как ты?

— Двое до меня, двое со мной. Первые покончили с собой. Те, кто был со мной — Валентайн и Виналей.

Подает мне еще мяса.

— Виналей не вынесла боли, тренировок. Она двигалась, как в кататонии. Валентайн любил ее, заботился, брал ее нагрузку на себя. — Он гладит подбородок. — Каждую ночь она умоляла: «Отведи меня домой». — Вздыхает. — Вал был хорошим человеком. Когда мне исполнилось одиннадцать, он убил Виналей во сне и повесился над ее кроватью.

— Что?

— Это был единственный способ сбежать.

— Но если они были как ты, почему не нашли другой выход?

Он усмехается.

— У каждого из нас свои сильные стороны. Мои — анализ, наблюдение, обман. У Вала была эмпатия. Он чувствовал эмоции других. Дар и проклятие.

— А Виналей?

— Не знаю. Ее поглотило что-то сильное.

Придвигаюсь ближе. Колено касается его.

— Ты знал, что он это сделает?

— Да. В то утро он рассказал мне все страхи людей в Демехнефе. Не нужно было прощаться.

— Почему тебе удалось сбежать, а им нет?

— Они не скрыли слабости. Кейну повезло, что я защитил то, что для него важно.

Сон обволакивает меня.

— Хочешь знать что-то? — слова вязкие, как мед.

— М-м?

— Ты и Дайшек — точно моя слабость.

4. Друг или враг?

Моя кожа впитала второй слой кожи — и это грязь.

Когда я тру ладони друг о друга, они кажутся липкими, будто я весь день месила тесто. Все тело одеревенело от сна на земле. Мышцы слева затекли, и двигать ими — все равно что откусывать