Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер

Дессин указал на небольшую лагуну, где можно помыться. Вода струится по камням и комьям грязи, черная, как кристалл.

Я колеблюсь. Что если под поверхностью скрываются опасные твари?

Но я с Дессином. Он никогда не даст меня в обиду.

Сбрасываю одежду и бросаю ее в воду. Дессин дал мне кусок мыла с ароматом жимолости и жасмина. Вхожу в воду, чувствуя, как скользкая глина обволакивает ступни. Вода ледяная, без солнечных лучей, которые бы ее согрели. Туман и тьма окутывают деревья, подкрадываясь к водопаду, как хищник.

Двигаюсь быстрее, надеясь, что тело привыкнет к температуре. Вода доходит до шеи, я дрожу, как трус на передовой. Задерживаю дыхание, поджимаю ноги и погружаюсь в ледяную купель.

Когда всплываю, мокрые золотистые волосы прилипли к шее и спине. Тело онемело, но уже не так болезненно.

Начинаю намыливаться. Кольцо грязи и жира расходится вокруг меня. Прыгаю в воде, ощущая, как холод освобождает мое обнаженное тело.

Когда выполаскиваю последние пузыри, над головой замечаю Дайшека. Он стоит в напряженной позе над водопадом, ведущим в лагуну.

Он смотрит вправо, осторожно ступая, будто земля под ним — стекло.

— Что ты там делаешь? — спрашиваю я ласково, как с ребенком.

Он не смотрит на меня. Его взгляд сосредоточен и точен.

Страх пробегает по позвоночнику.

Чьи-то руки хватают меня за плечи и разворачивают. Я прикрываю грудь и чуть не вскрикиваю, видя Дессина — полностью одетого — в воде со мной. Запах кедра смешивается с запахом мутной воды.

Он мягко кладет ладонь мне на рот, призывая к тишине. Другая рука скользит по пояснице. Мы продвигаемся к низко нависшему дереву, скрываясь под листьями от того, на кого крадется Дайшек.

Мои глаза в панике ищут его взгляд. Но его — спокойный, как у короля, который будет править вечно.

Он прижимает лоб к моему и закрывает глаза.

— Не двигайся, — шепчет он.

За спиной слышны шаги, шепот, лязг металла. Его дыхание касается губ и щек. Желание прижаться к нему становится невыносимым.

Его темный взгляд — как лавина. Устрашающий, опасный, жестокий.

Я поднимаю руку, лежавшую на груди, и кладу на его предплечье.

Он открывает глаза. И я вижу переключение — изменение напряжения на его лбу. Как будто тучи рассеиваются после урагана.

Это Кейн.

Он прикасается к моей щеке, и я прижимаюсь к его ладони. Это пробуждает в нем что-то. Его тело прижимается ко мне, зажимая между собой и деревом.

Я знаю, что они разные. И мне не стоит испытывать влечение к обоим. Но каждый из них притягивает меня по-своему.

Он вздыхает, лоб все еще прижат к моему, губы так близко, что я почти чувствую их вкус. Пульс учащается, подталкивая к тому, чтобы закрыть расстояние между нами...

— Кейн... — выдыхаю, приближаясь.

Внезапно над головой раздается фырканье. Я вздрагиваю. Черный нос Дайшека просовывается сквозь листву.

Кейн откидывает голову назад.

— Они ушли. — Не отвожу от него взгляд. Если бы у нас было еще немного времени. — Как ты поняла, что это я? — убирает руки с моего тела.

Там, где были его ладони, теперь пустота.

Прикрываю грудь руками, оправляясь от внезапной дистанции.

— Ты замерзла. Давай выйдем и оденемся.

Его одежда промокла. Он достает из сумки коричневое шерстяное одеяло, отворачивается, протягивая его мне.

Я стою перед ним, повернувшись спиной. Холодный ветер обжигает кожу.

Его пальцы задерживаются, высвобождая мои волосы.

— Ты назвала мое имя. Как ты снова поняла?

— Просто почувствовала.

— Как? — его взгляд — запертый сундук с секретами.

Пожимаю плечами.

— Когда ты открываешь глаза и смотришь на меня...это как взгляд человека, вернувшегося домой. Не знаю, не могу объяснить.

Дрожь пробирает меня, и я утыкаюсь лицом в шерсть.

Он обнимает меня и целует макушку.

— Довольно хорошее объяснение. — Его грудь вздымается. — Скайленна, ты мой дом.

Его слова — как гроза в тепле постели. Волна удовольствия проникает в душу.

Доедая оленя, которого он приготовил, откидываюсь на спину и смотрю на звезды. Мы близко к краю Темнолесья, где деревья редеют, открывая кусочки созвездий.

— Ты часто думаешь о своей семье? — спрашиваю я.

Слышу, как он замирает рядом.

— О семье?

Киваю.

— О матери и Артуре?

Он словно задерживает дыхание.

— Стараюсь не думать.

— Они там, — указываю на звезды. — Они следят за нами, как ангелы-хранители. — Смотрю на его лицо, поднятое к небу. — Только самые сильные души могут пережить то, что пережила твоя семья. А значит, они — ангелы. Твои мать и брат с нами везде. — Улыбаюсь ему. — Они защищают нас.

Он улыбается в ответ, но в его взгляде — внезапная грусть. Как у стервятника, почуявшего кровь.

— Все твои мысли такие сладкие?

— Только те, что о тебе.

Тут же закрываю рот. Отлично.

Поднимаю руку, чтобы шлепнуть себя по лбу, но он перехватывает ее.

— Если это правда, почему не говоришь их вслух?

Он мягко целует костяшки пальцев. Горячая дрожь пробегает по животу. Желание затуманивает мысли.

— Я...ну, потому что...

Мозг отключается. Пустота.

Он прижимает мою руку к своей груди, согревая.

— Я хочу слышать все твои мысли. Всегда.

— У тебя с Дессином это общее. — Нервно смеюсь.

— И тебе это не нравится?

Пожимаю плечами.

— Просто не думаю, что ты действительно хочешь слышать все, о чем я думаю.

— То есть ты не хочешь говорить, когда думаешь обо мне.

Слышу улыбку в его голосе. Переворачиваюсь на бок, кладу свободную руку ему на плечо.

— Именно. — Пауза. Слова застревают в горле. — Ты мой друг. Лучший друг. Не хочу, чтобы это исчезло.

Он смотрит на меня и улыбается так тепло, как только что испеченный пирог.

— Пока ад не замерзнет.

Улыбаюсь в ответ.

— И даже тогда.

Просыпаюсь от скрежета собственных зубов. Мое лицо уткнулось в черную шерсть. Утренний воздух целует руки, шею, пальцы ног, вросшие в землю.

Глажу Дайшека по шерсти и улыбаюсь. Собираюсь поздороваться, но замечаю Кейна на другой стороне — он еще спит.

Солнце едва взошло, и я не верю, что проснулась раньше него. Его правая рука засунута под шею Дайшека. Лицо спокойное, как у узника, только что обретшего свободу.

Подпираю подбородком спину Дайшека, чтобы лучше разглядеть Кейна. Щетина на скулах, длинные черные ресницы, мягкие губы...

— Нравится вид? — бормочет он спросонья.

Ты даже не представляешь.

— Как ты узнал, что я смотрю?

— Девятое чувство.

— Девятое?!

Он смеется и приподнимается.

— Ну