Сладких снов, мой пекарь - Велена Князь

— Они всегда производят впечатление, — отвечаю я. — У Страннополья есть договор с Шенгой?

— Кажется, нет.

— Тогда фейерверки — отличная идея. Мои кузены такого, наверное, никогда не видели.

Марьяна кивает и снова делает пометку в блокноте.

— Что-нибудь ещё? — спрашиваю я.

— Пока нет, Ваше Высочество, — отвечает Марьяна. — Если только у вас нет других распоряжений?

— Передайте на кухню, что я планирую печь сегодня вечером, — говорю я.

— Я сделаю это, когда буду говорить с шеф-поваром Мартой насчёт встречи по банкету, — обещает Марьяна.

— А больше, кажется, ничего, — задумываюсь я. Марку я ещё не ответила, так что отправлять письмо через неё не нужно. Я думала об этом, но он уже уехал из Страннополья, так что моё письмо придёт только после того, как он вернётся. А это бессмысленно.

— Если всё, я пойду, — говорит Марьяна.

Я встаю, и она поднимается следом.

— Спасибо, Марьяна.

Она приседает в реверансе.

— Ваше Высочество.

Глава 4. Возвращение

Я тяжело вздыхаю и осторожно макаю стеклянную ручку в чернильницу. Штука, конечно, не самая удобная для письма — вечно боишься её уронить, и пальцы скользят, — зато звук, который она издаёт на бумаге, куда приятнее, чем мерзкий скрип железных перьев, что сейчас в моде. Да и почерк выходит отличный, когда пишу этой ручкой, — а это уже достаточная причина, чтобы продолжать ею пользоваться.

Мне нужно написать кучу заметок для предстоящего банкета и передать их Марьяне. Мы ещё не встречались с кухонными, так что меню пока под вопросом, зато с развлечениями и рассадкой гостей — сплошная головная боль. Я понятия не имела, сколько возни требует организация вот таких мероприятий, пока отец не решил, что у меня должны быть свои обязанности — как у всех моих братьев и сестёр. Кроме Эрнеста, конечно. Младшему брату всего одиннадцать, и пока его главная забота — не довести до белого каления придворного учителя.

В камине тихо потрескивает огонь. Искра ворочается, подгребая под себя поленья, и драматично вздыхает — как же вы меня достали уже со своими делами. Не знаю, это у всех драконов такая привычка или только у моей, но она вечно елозит в пламени, никак не уляжется по-человечески. Судя по позе — притворяется, что спит. Или хотя бы делает вид.

Я откладываю письмо в сторону, чтобы чернила подсохли, и возвращаюсь к мыслям о том, чего бы такого интересного испечь сегодня вечером. Может, снова попробовать круассаны, пока не приехал Марк? Если получится — смогу похвастаться, мол, смотри, я сама научилась. А если нет — хотя бы спрошу у него, что я делаю не так. Он же сам мне рецепт прислал, значит, разбирается в круассанах получше меня.

Дверь открывается, и в комнату заходит служанка. В руках у неё корзинка, и я даже не сразу понимаю, зачем она здесь. Девушка застывает на пороге, увидев меня, и выглядит растерянной.

— Ой, Ваше Высочество, — Белла приседает в реверансе и прижимает корзинку к себе. — Я не ожидала вас здесь застать.

— А где же мне ещё быть? — хмурюсь я. — Это ведь моя комната.

Она кашляет в кулак.

— Просто… приехал повар Матвеев.

У меня глаза лезут на лоб.

— Марк?!

— Да. Хотя теперь он, кажется, уже не просто обычный повар, а настоящий шеф!

— Да, это он, — отвечаю я, пытаясь осознать, что она только что сказала. — Мне срочно нужно идти!

Я уже ни о чём другом думать не могу — только о том, чтобы как можно быстрее добраться до кухни. Искру будить не буду: пусть спит, ещё успеет поздороваться с Марком. Да и не хочется, чтобы разбуженная дракониха испортила встречу, которую я ждала целых пять лет. Не хватало ещё, чтобы она в таком настроении принялась поджаривать мне волосы.

По дороге с моего этажа на кухню никто не обращает на меня внимания. Охранники наверняка где-то рядом — следят за мной издалека, чтобы принцесса не заплутала в собственном замке, — но и ладно. Если бы им было что-то от меня нужно, они бы подошли давно.

Влетаю в главный зал кухни — даже не успев придумать, что скажу. Какая разница, в конце концов? Мне не нужны красивые слова. Нужно просто добраться до малой кухни, где обычно я пеку сама. Готова поспорить, что Марк уже ждёт меня там.

Сердце колотится как бешеное, и я никак не могу успокоиться. Наверное, это от бега, с чего бы ещё ему так биться?

Сделав глубокий вдох, наконец останавливаюсь в дверях. Он стоит ко мне спиной и возится с духовкой. Я не могу сразу понять, что именно в нём стало другим, но чувствую — что-то изменилось. Волосы всё те же — русые, с лёгким завитком на концах. А когда они отрастают подлиннее, спадают на глаза и становятся ещё кудрявее. Но фигура… Или одежда? Раньше он носил более мешковатые и свободные вещи, а сейчас на нём всё сидит как влитое, даже плечи кажутся шире.

— Марк, — шепчу я.

Он оборачивается. И мы просто смотрим друг на друга. Молчим.

Интересно, а что видит он, когда смотрит на меня? Я знаю, что тоже изменилась. Волосы стали длиннее. Платья другие — мама говорит, что это «новый этап», а я чувствую только, что корсеты стали туже и дышать мне стало тяжелее. Будет странно, если он ничего не заметит, при этом жутко страшно, если всё-таки заметит.

Я топчусь на месте, переминаясь с ноги на ногу, и не знаю, что делать. Когда он уезжал, мы в первый раз обнялись. Хотя до этого никогда ничего подобного не делали. Стоит ли обнять его сейчас? Или мы уже не настолько близкие люди, которые могут вот так просто взять и обняться?

Он откашливается. И, к моему удивлению, кланяется!

— Ваше Высочество.

Я даже не знаю, как на это реагировать. Раньше он называл меня по титулу только при других. Слышать это сейчас, когда мы наедине… звучит странно, официально, холодно. Называть его «шеф-повар Матвеев» в ответ? Пфф, это же глупо! Но если он собрался держаться формально, как мне отвечать?

Делаю глубокий вдох. Это же Марк. Тот самый человек, с которым я могла говорить о чём угодно, когда мир становился слишком невыносимым. Я ведь могу его просто спросить.

— Мы теперь так будем общаться? — Мой голос дрожит, и я чувствую, что вот-вот разревусь прямо здесь, на пороге собственной кухни.

Глаза Марка расширяются, и он делает шаг ко мне.

— Ева…

Я вздрагиваю. Он назвал меня по