Спасенные любовью - Кара Колтер

Бренда Кинг — беда. И всегда была ею.

Однако Клинт не мог отказать, когда Джейк позвонил и спросил, не может ли она немного пожить на озере с ним и Бекки.

Джейк для него не только деловой партнер и босс: он — друг, наставник, почти отец. Клинт решил, что любовь к приключениям и озорству завела Бренду слишком далеко и ей нужно скрыться, пока не утихнет шум.

Лучшего укрытия, чем это место, не найти. Здесь он таил свою боль уже больше года и не собирался покидать его.

Клинт почувствовал прикосновение маленькой ручки. Уцепившись за его ногу, Бекки поднялась и устремила на Бренду опасливый взгляд. Подгузник провис почти до коленей, и грязное личико явно говорило о том, что она снова проверяла землю на вкус.

Его охватило чувство безнадежности. Клинт привык руководить людьми, но, заботясь об осиротевшей дочери, он чувствовал себя человеком, который попал в неведомую страну и не знает, в какую сторону идти. Клинт старался не показать, что, оставшись наедине со своей крошкой, он столкнулся с собственной слабостью и неуверенностью.

Он не допустит, чтобы это отразилось на его лице. У Бренды дар подмечать слабости и пользоваться ими. Разве в свой девятнадцатый день рождения она не заметила его самой большой слабости?

— Ага, а ты, оказывается, трусишка? — сказала Бренда, сидя на корточках.

Девочка спряталась за колено отца.

— Ку-ку! — Ухватившись за другое колено Клинта, Бренда выглянула из-за его ноги.

От неожиданного прикосновения ее горячих пальцев Клинт вздрогнул. Ошибки быть не может: старшая из сестер Кинг больше не ребенок.

Клинт смотрел на густые темные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам, на округлые выпуклости грудей, обтянутых тонкой тканью топика. Спортивные брюки подчеркивали изящество бедер и стройных ног.

Бренда показала малышке язык и свела глаза к носу. Бекки попыталась скрыться за отцовской ногой, но Клинт успел уловить слабую улыбку на лице дочери.

— Прошу прощения, — ледяным тоном произнес он. — Не могла бы ты отпустить мою ногу?

— Бекки, — строго сказала Бренда, — ты слышала? Отпусти ногу папы.

Глаза ребенка округлились, и она немедленно разжала руки.

— Я имел в виду тебя! — Клинт подхватил Бекки, которая уткнулась лицом в его грудь.

— Правда? — спросила Бренда с невинным видом. Поднявшись, она протянула руку. Ее глаза смеялись. — Как поживаешь?

Клинт почувствовал неожиданно крепкое рукопожатие и немедленно отпустил руку Бренды.

— Прекрасно, спасибо, — сухо ответил он.

— Такой же разговорчивый, как прежде, — усмехнулась Бренда. — Бекки, как, интересно, ты учишься разговаривать, общаясь с таким молчуном?

Ну вот, она и затронула больное место, пробыв с ними всего несколько секунд! Его дочери больше года, а она произносит только «да-да» и «пу-пу». И больше ничего.

— Я поселю тебя в коттедже, — коротко объявил Клинт.

Зная, что уже давно пора поменять подгузник, он направился к небольшому коттеджу для гостей, стараясь сохранить спокойствие и игнорировать тот факт, что на его руку протекает нечто теплое.

— Какая красота! — искренне восхитилась Бренда, словно забыв о своей роскошной квартире в Нью-Йорке, доме в Бель-Эйр, дворцах и отелях, в которых она останавливалась. — Здесь живут семь маленьких гномов? И Белоснежка?

— Нет, — резко сказал Клинт. — Никаких гномов, принцев, горничных, поваров, и никаких удобств, к которым ты привыкла.

Бренди, естественно, предпочла не услышать его недружелюбного тона.

— Ты не знаешь, к чему я привыкла, — весело возразила она. — В Бразилии я спала с жуками величиной с кулак.

— Насколько я знаю, ты боялась жуков, — невольно вырвалось у него, когда он вспомнил, как четырнадцатилетняя Бренда в слишком откровенном купальном костюме стояла на стуле, в испуге указывая на огромное черное насекомое, свалившееся в бассейн. Будучи джентльменом, Клинт быстро отправил жука на тот свет и, чувствуя, что Бренда готова из благодарности броситься ему на шею, холодно указал ей на недостатки ее купальника.

Но не жук и не купальный костюм запечатлелись в его памяти, а ее тихо сказанные слова:

— Не говори никому, что я испугалась. Пожалуйста!

С тех пор Клинту казалось, что он проник в ее тайну, и сердце, которое не должно было испытывать боль, сжимало каждый раз, когда Бренда проделывала очередной безрассудный и опасный для жизни трюк.

«Неужели она поборола в себе чувство страха? Хотя какое мне дело? Я ничего не хочу знать о ней».

Кроме вкуса ее губ…

— Ты, должно быть, очень устала, — отрывисто сказал Клинт, в душе проклиная ее за то, что между ними ничего не изменилось.

— Я никогда не устаю.

Нет, конечно. Такая женщина справится с чем угодно, включая гномов и жуков величиной с кулак. Но что-то таится в глубине ее глаз, заставляя Клинта подозревать, что это показная удаль.

— Принести твои вещи из машины?

Она бросила ему ключи. То, что ее обслуживают, было для нее привычно, как дыхание. Перешагивая через две ступеньки, Бренда поднялась в коттедж. Почему-то Клинту не хотелось выслушивать ее восторги, и, держа Бекки на руках, он пошел к машине гостьи.

«Феррари», естественно. И к тому же забитый таким количеством вещей, будто Бренда намеревается надолго поселиться здесь: три больших чемодана, две сумки с ночными принадлежностями, платья в специальных мешках, теннисные ракетки, шлем для верховой езды и даже новая надувная лодка.

«Но у меня нет корта и верховых лошадей. На сотни миль вокруг нет места, где женщина могла бы появиться в одном из таких платьев».

Посадив Бекки на землю, Клинт начал разгружать машину, поглядывая на дочь, чтобы убедиться, не пытается ли она проглотить камешки.

— Все это наскучит Бренде через десять минут, — успокоил он себя, когда вещи, выгруженные из машины, образовали небольшую гору. — Ее хватит дня на два. Самое большее — на три. — Клинт почувствовал, что настроение у него улучшается.

— Пу-пу, — откликнулась его дочь, но он не был уверен, согласие это или насмешка. В конце концов, она тоже женщина, и даже маленькая представительница прекрасного пола обладает врожденной интуицией. Возможно, крошка поняла то, что еще у него получается плохо — не считая выбора одежды для годовалого ребенка, — и предсказывает несчастья, которые обрушатся на них, как только Бренди Кинг воцарится в его владениях.