Под капли дождя и слез - Кэтрин Спэнсер

— Наоборот, — перебила его Салли. — Это я оказала тебе услугу, Томми, когда согласилась поработать здесь после того, как моя предшественница ушла в декрет, оставив вас в середине года без преподавателя.

Он залился густой краской. Подчиненные не позволяли себе перебивать ректора Академии — в частности, никогда не поправляли его высказываний.

— Ты только что приехала в город, и у тебя не было работы!

— Я вернулась домой, чтобы хорошенько отдохнуть, а вместо этого пришлось сразу взяться за работу, потому что ты попал в безвыходную ситуацию. — Она посмотрела на настенные часы. — У тебя есть еще вопросы или я могу быть свободна и заниматься тем, для чего меня нанял Совет? Через десять минут у меня начинается урок истории искусства в старшем классе.

Том ограничился коротким ответом:

— Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Я всегда понимаю тебя, Том, — сказала она, направляясь к двери. — Единственный человек, которого я не понимаю, это моя сестра. Уму непостижимо, почему она вышла за тебя замуж.

Салли тут же пожалела о сказанном. Она всегда была дерзким ребенком, но, повзрослев, стала считать, что в весьма щекотливых ситуациях держит себя в руках. Но это продолжалось до тех пор, пока она не ступила на землю родного города. Именно тем утром, на городской площади, она повстречалась с Пенелопой Бертон-Харрингтон.

— Салли! — С радостным криком, Пенелопа бросилась обнимать Салли, как будто их дружба никогда не была нарушена трещиной, шириной в десятилетие. — Как я рада видеть тебя! В последнее время жизнь здесь заглохла. Теперь, когда ты вернулась, все будет как раньше, мы их всех встряхнем.

И теперь, после аварии, жестокая ирония этих слов постоянно возвращалась, и мучила Салли долгими бессонными ночами. Спасибо, что Том нанял ее, и она была слишком занята, чтобы упиваться сознанием своей вины. Этот факт делал ее ответ еще более непростительным. Придется, чтобы успокоить свою совесть, найти его попозже и извиниться.

Сегодня у нее день полностью загружен уроками. К тому же, ей предстоит обед с дотошным заведующим отделением изящных искусств, а после занятий — разговор с учеником, который не понимает, почему скачивание сочинений из Интернета считается плагиатом и гарантирует большую, жирную единицу.

Постепенно неудачное начало дня отступило на задний план. Об утреннем звонке человека, который не представился, Салли тоже забыла.

Но он не забыл о ней. Он вошел в класс, когда она складывала в портфель тетради, чтобы проверить их вечером. Уже было пять часов, и здание опустело, все, за исключением уборщиц, ушли домой. Услышав звук открывающейся двери, Салли подумала, что вошла одна из них. Не отрываясь от своего занятия, она сказала:

— Одну секунду, я уже ухожу.

Дверь закрылась, щелкнув замком. Такой звук должен был ее насторожить.

— Не торопись. У меня много времени, — услышала она в ответ. Да, это был тот глубокий голос с хрипотцой, пленивший утром секретаршу.

Но Салли не почувствовала его очарования, ее будто накрыло ударной волной. Кипа бумаг выпала из рук и разлетелась по полу. Взбудораженная, она упала на колени и стала собирать их.

— Я не думал, что у учителей такой длинный, рабочий день, подал голос Джейк, приближаясь к ней и глухо постукивая об пол палкой. — Давай я помогу.

— Спасибо, не надо! — В голосе предательски звучала паника. Она глубоко вздохнула и продолжила более сдержанно: — Мне не требуется твоя помощь. Ты вообще не должен был сюда приходить. Если Том Бейли узнает…

— Не узнает. Он уезжал, когда я подъехал. Мы совсем одни, Салли. Нас никто не побеспокоит.

Салли ужаснулась:

— Да? А уборщицы?

— Они убираются в спортзале и появятся в этом конце здания не раньше, чем через час. — Он накрыл своей ладонью ее руку. — Ты вся дрожишь, опять собираешься упасть в обморок?

— Естественно, нет! — сказала она, быстро отодвигаясь от него. — Я просто не люблю, когда кто-то подкрадывается ко мне и застает меня врасплох, вот и все.

— Я не «кто-то» и к тому же не подкрадывался. — Он похлопал себя по больной ноге. — Это сейчас мне не под силу.

— Предупреждаю! Ты раненый герой, вернувшийся домой похоронить свою жену. Но если, по твоей милости, нас увидят вместе, ты потеряешь сочувствие людей и станешь таким же изгоем, как и я.

— Я не ищу сочувствия, милая. Я жажду получить ответы на свои вопросы.

Милая… Он так называл ее, когда они были по уши влюблены друг в друга, когда занимались любовью…

Конец августа, тем летом ей исполнилось семнадцать, как раз за несколько недель до того, как он поступил в университет, двести миль отсюда… В безоблачном небе описывают круги чайки, доносится шум прибоя, солнце золотит ее кожу, и Джейк крепко обнимает ее.

— Я так скучаю по тебе, когда тебя нет рядом, — говорил он ей. — Я буду любить тебя всегда.

Но вышло по-другому. Через год с небольшим, ей пришлось на два месяца уехать на учебу во Францию. Вернувшись, она узнала от Пенелопы, что, пока ее не было, он встречался с какой-то студенткой из колледжа.

Салли была сражена, хотя в течение последних недель у нее было дурное предчувствие, и она должна была быть готова к такому повороту. Его телефонные звонки стали реже, а в разговорах то и дело возникали неловкие паузы. Он не встретил ее, как обещал. Он не приехал даже на День благодарения. И, в конце концов, когда не удалось избежать встречи с ней на Рождество, он совершенно беспардонно продемонстрировал ей свою новую пассию.

— Джейк Харрингтон — двуличный тип, — напевала ей сладким, полным участия голосом Пенелопа. — Будь выше этого, не стоит так изводиться из-за какого-то ничтожества. Забудь его! Вокруг столько интересных парней.

Забыть его! Легче сказать, чем сделать, особенно для восемнадцатилетней девушки, обнаружившей, что она беременна от любимого человека, который променял ее на другую…

Наконец, тетради и бумаги были собраны, Салли постаралась подняться на ноги как можно более грациозно, и запихнула их в портфель.

— Мы уже все обсудили в субботу. Я не могу рассказать ничего нового.

— Хорошо, — пожал он плечами, — не буду больше задавать вопросы.

Она вспыхнула от радости.

— Наконец-то, ты мне поверил.

— Конечно, — ответил он, — ты совсем не тот человек, чтобы скрывать от меня такие важные вещи.

К ее чувству облегчения тут же добавились сознание вины и подозрение.

— Так, а зачем же ты сюда пришел?

— В основном, чтобы попросить прощения за то, что втянул тебя в ту кошмарную историю, в субботу. Если бы я знал, что Колетт набросится на тебя…

— Ты не мог знать, что она так отреагирует. Считай, что ты прощен.

— Редко встретишь такое понимание у женщин, — произнес он с робостью. — Впрочем, ты никогда не была похожа на остальных женщин.