Аквариумная любовь - Анна-Леена Хяркенен

Йоуни лежал на матрасе, заложив руки за голову, и смотрел на меня.

— Ты очень красивая, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила я.

— Мужчинам этого не говорят.

— Почему?

Он подошел ко мне и обнял меня так нежно, как еще никто никогда не обнимал. Даже слезы навернулись на глаза. Он поднял меня на руки, и я обвила его ногами, повиснув на нем, как медвежонок-коала.

Он отнес меня в кухню и усадил на стол. Потом поднял со стула шерстяной свитер и подложил его под меня.

Никто еще не делал этого со мной на столе. Я только в книгах о таком читала. Я попыталась расслабиться и закрыла глаза. «Вот что значит люди без комплексов, — думала я. — Круто! Интересно, как это выглядит со стороны. Видела бы меня сейчас моя мама…»

Я представила себе, как задрожало бы ее круглое лицо, как вылезают из орбит глубоко посаженные глаза, а рот искажается в беззвучном крике.

Взглянув на Йоуни, я постаралась выкинуть из головы возникшую картинку. Стол под нами скрипел. Я ухватилась за край обеими руками.

Наконец Йоуни остановился и, тяжело дыша, сказал:

— Я не могу кончить. Прости. Никак не получается.

— Ничего страшного, — прошептала я. — Кто сказал, что ты непременно должен кончить?

Он немного помолчал, потом коснулся губами моей шеи.

— Не должен, но я хотел, чтобы тебе тоже было хорошо… Никак не могу расслабиться. Можем продолжить позже, или, хочешь, я что-нибудь другое придумаю…

— О, Йоуни…

Я гладила его по затылку, волосы там были совсем короткие.

— Не нужно ничего придумывать.

— Я просто хочу доставить тебе удовольствие.

— Но мне и так хорошо!

— Все-таки сложно угодить человеку, которого совсем не знаешь…

— Да уж.

Этажом ниже раздавались возбужденные крики, но слов было не разобрать. Свет уличных фонарей наполнял комнату.

— Где ты родилась? — спросил Йоуни.

— На севере, в местечке под названием Лохтая.

— А братья или сестры у тебя есть?

— Младший брат.

— Понятно.

Мои родители жили в Лохтае еще до нашего с братом рождения. А потом мы переехали в Кокколу, но мама всегда гордилась тем, что мы из Лохтаи. «Помните, ваши корни в Лохтае, — твердила она каждую минуту. — Запомните это хорошенько! У вас есть корни!» Мы отчаянно кивали головами, как две маленькие беспомощные былинки.

— Чем занимаются твои родители? — спросил Йоуни.

— Мама торгует сыром, отец — слесарь.

— Вот теперь я знаю о тебе все самое необходимое.

— Ничего ты обо мне не знаешь, — ответила я.

Йоуни положил голову мне на плечо.

— Открыть тебе один маленький секрет? — спросила я.

— Ну?

— Я терпеть не могу выставки.

Йоуни уставился на меня.

— Знаешь, я тоже.

— Какого черта тогда мы сегодня туда ходили?

— Я хотел произвести на тебя впечатление, — сказал Йоуни.

Я заботливо укрыла его одеялом.

— Спи давай.

Он закрыл глаза. Внутри у меня что-то дрогнуло.

Я нахожусь в странном доме, по двору которого носится свора собак. На мне лишь прозрачная мантия из полиэтиленовых пакетов.

В доме никого, я сижу у окна и смотрю на улицу.

Потом открывается дверь и входит старуха. Она злобно смотрит на меня из-под платка. Это мать Йоуни.

Она протягивает мне куски сырого мяса, похожие на маленьких обезьянок. Я кричу.

В комнату входит Йоуни, в руках у него собачий поводок. Он замахивается и хлещет меня поводком. Металлические звенья звякают в воздухе. После этого он привязывает меня к плите. «Я тебя насквозь вижу», — говорит он.

Я вздрагиваю и просыпаюсь — мокрая насквозь. Словно плавающая на поверхности воды медуза.