Загадочная блондинка - Гейл Дейтон

— О'кей, — сдалась она. — А если бы мне было сорок лет и я была бы толстая, вы все равно позвали бы меня к себе?

— Если бы вам некуда было идти и вы были бы так же беспомощны, как сейчас? Разумеется.

Несомненно. — Он взглянул на нее. — Вам нужны еще рекомендации?

— Нет, вы мне просто объясните, почему вы это делаете. Чтобы я поверила.

Он вздохнул, глядя в сторону. Попробовал заговорить, поколебался, попробовал опять, но слова давались с трудом.

— Я был в таком же положении, как и вы, начал он. — Много лет назад. Разорившийся, павший духом, без средств, без жилья, потому что люди, которым я доверился… с которыми у меня был бизнес… сбежали вместе со всеми моими сбережениями. Тогда нашелся человек, который мне помог. Он дал мне приют. Помог встать на ноги. Поэтому я знаю, что человек испытывает в таком положении. — Он вздохнул. Это только на сегодня. Моя мать живет по соседству. Я бы отвел вас к ней, но уже поздно, а она… нездорова. Слишком слаба, чтобы будить ее среди ночи. Я просто предлагаю вам ванну и место для ночлега. И завтрак, если пожелаете.

Только и всего.

— Вы думаете?.. — все еще колебалась она.

— Да, — устало произнес он. — Так вы идете?

Или мне опять ехать за вами вдоль улицы?

— А вы не устали от этого?

— Устал. А вам не надоело убегать?

Шерри тяжело вздохнула и закрыла глаза.

— Честно говоря, да.

Он открыл пассажирскую дверцу.

— Поехали, завтра можете начать сначала, улыбнулся он.

Не стоит ей смотреть, как он улыбается, так можно и увлечься. Морщинки в уголках глаз и ямочка на одной щеке делали его еще притягательнее.

Шерри забралась в машину, и они поехали на юг. Майк вел машину, чуть покачиваясь в ритме какой-то мелодии, которую напевал про себя.

— А что сказала ваша мать, когда отец выкинул такое? — поинтересовался он.

— Могу себе представить, сколько всего она бы сказала. — Шерри улыбнулась. — Но она умерла. Очень давно. Мне было тогда двенадцать. Лодка, в которой она находилась, перевернулась, и мама утонула. Но родители развелись задолго до этого. Когда мама умерла, я стала жить с Тагом и Бебе, с отцом и мачехой.

— Извините.

— Это было очень-очень давно, но все равно спасибо.

— Мне очень жаль. Я знаю, что такое терять родителей. Это очень тяжело.

— Но вы говорили, что ваша мать…

— Мой отец. Пару лет назад.

— О-о-о…

Они замолчали. Шерри заговорила первой:

— Мистер Скотт…

— Зовите меня Майк, — бросил он на нее взгляд, — просто Майк.

Он опять улыбнулся, совсем чуть-чуть, но Шерри почудилось в этой улыбке превосходство.

— Вы хотели что-то спросить, — напомнил он.

— Я забыла, — смутилась Шерри. Он мешал ей собраться с мыслями.

— А братья или сестры у вас есть? Кажется, служанка упоминала вашу сестру.

— Сводную сестру. Ее зовут Джулиана. Она тоже здесь живет.

— А что она сказала? Сколько ей лет?

— Уже двадцать два. Но она совершенно не в курсе того, что произошло. Таг и Бебе стараются ей ничего не рассказывать, оберегают ее. Да и я тоже. Она такая беспомощная. — Шерри усмехнулась. — А я сама могу о себе позаботиться.

Майк улыбнулся, но не ответил, продолжая покачивать головой в такт внутренней мелодии.

Машина неслась по Палм-Бич. Городок безмолвствовал, деловые кварталы и жилые дома были темными и сонными. Шерри старательно сражалась с охватившей ее усталостью и дремотой, но через пару кварталов сдалась.

Когда они въехали в гараж возле его дома, Майк не знал, будить ее или нести сонной. Он боялся, что, если внесет ее в дом и положит на кровать, ему не хватит силы воли, чтобы удержаться и не забраться к ней под бочок.

Придется будить.

Он приоткрыл дверцу и придержал ее за плечо, чтобы она не вывалилась во сне. Не открывая глаз, Шерри пробормотала:

— Мы уже приехали?

Майк потянул ее за руку, помог выбраться из машины и, прикрыв дверцу, повел к лифту. Его квартира располагалась в конце коридора. Едва войдя, он сразу почувствовал запах тушеного мяса и тихонько выругался.

Шерри тут же испуганно пробудилась и дернулась, стукнувшись головой о его подбородок.

— Осторожней. — Он посадил ее в кресло и пошел в кухню, чтобы выключить плиту.

— Что случилось? — дрожащим голосом спросила она.

— Мама оставила готовиться ужин, только и всего. — Он схватил горячую кастрюлю. — Я столько раз просил ее не делать этого. Ей нужно больше отдыхать. Но она меня совершенно не слушает.

Он положил крышку на плиту и взглянул на Шерри, которая вслед за ним вошла в кухню.

Она улыбалась, словно знала нечто ему неизвестное.

— Что такое?

— Просто я подумала, сколько раз ваша мама говорила: «Он совершенно меня не слушает».

Его раздражение исчезло, стоило ему увидеть ее улыбку. Она и так была красива, но, когда улыбалась, у него сразу перехватывало дыхание…

— Верно, она повторяла это тысячу раз. Майк старался сохранять самообладание. — Но я слишком твердолобый.

— Ну, это еще мягко сказано. Да вы просто упертый. — Шерри засмеялась, и у него закружилась голова.

— Тут я с тобой совершенно согласен, малышка.

— Я вовсе не малышка. Понятно?

Он это знал. В том-то и дело.

В животе у нее явственно заурчало, и он нахмурился.

— А вы ели сегодня что-нибудь?

Нет, конечно. Он знал наверняка, что с полудня у нее во рту не было и маковой росинки. Он достал из шкафа тарелку, положил в нее мясо и картофель с морковью.

— Прошу. — Майк поставил перед ней тарелку, положил нож и вилку. — Мама делает великолепное тушеное мясо и, когда никто не ест, очень обижается. Хотите содовой?

— Спасибо. А почему вы сами не едите, если оно такое вкусное?

Майк положил себе мяса и уселся напротив.

Пусть их разделяет стол.

— Я уже ел, но обещал маме съесть хоть немного.

— О! — Она попробовала кусочек, запила водой и принялась есть. — Полагаю, вы у нее любимый сын.

— Я у нее единственный сын. — Нужно продолжать беседу, иначе она может почувствовать его состояние. — У меня две старших сестры. У одной все мальчики. Им некогда ухаживать за мамой.

Сцены в фильмах, когда люди жуют и не спускают глаз друг с друга, всегда казались ему глупыми. Еда — это еда, а секс — это секс. Но, глядя на жующую Шерри Найленд, он изменил мнение.