Лондон pret-a-porte - Олег Селиверстов

– Эй, дружище, – Макс пихнул меня в плечо. – Ты знаешь, что погибшего Нельсона везли в Англию в бочке с виски?

– Зачем труп везли в бочке? – спросила Симона.

– Чтобы не протух, – пояснил я.

– Брр, – Симона отодвинула от себя бутылку. – О чем вы болтаете, дураки. Он же герой.

– Слушайте, это здорово, гроб в виде бочки. Лежишь такой скрюченный, заспиртованный, как в кунсткамере… Антуан, эта идея может принести миллионы. Может, тебе бросить автобизнес и заделаться гробовщиком? – заржал Макс, запихивая в рот кусок шоколада. – Я нарисую эскизы. Вложишь деньги в новый бизнес?

– Уже вложил, – сердито ответил я, забирая у него бутылку.

Такси, обогнув здание Национальной галереи с широкими ступенями и грузной колоннадой, выехало на Charing Cross Road.

– Сейчас проедем ночной клуб «Hippodrome», а там через пару улиц «Madame Jojo», – Макс заерзал на сиденьи. – Когда туда пойдем, тебя, кузина, нарядим Мальвиной, а я буду Пьеро.

– Я согласна, если Антуан нарядится Артемоном. Его обувка как раз подойдет к собачьему костюму.

Симона насмешливо взглянула на меня. Я состроил недовольную гримасу, но не обиделся. Если женщина тебя задирает – она к тебе неравнодушна. От любви до ненависти один шаг: наоборот, наверное, тоже.

– Смотрите, в Национальной галерее идет фотовыставка, – заметила Симона. – Давайте завтра заглянем?

С рекламного полотна, свисающего с бокового фасада здания, нам улыбалась хрупкая девушка в черном платье и черных перчатках до локтя. Она держала в пальцах длиннющий мундштук с сигаретой. На тонкой шее белело крупное жемчужное колье. Это была знаменитая актриса, которая знала, как украсть миллион.

– Конечно, заглянем, не волнуйся. Мы успеем все. Облазим здесь каждую приличную дыру, – сказал Макс со смехом.

– Сейчас в бутике жахнем по бокалу шампанского, а потом я провожу вас в отель. Отдохнете перед вечеринкой на мягких простынях.

– Мы живем в разных отелях, – уточнил я.

– Неужели? – искреннее удивился Макс. – Тем хуже для вас. В Лондоне отвратительное отопление.

Такси поднялось по Charing Cross road, пересекло заполненную людьми Oxford street и через некоторое время свернуло около здания с круглым указателем «GOODGE STREET Underground». Под ним виднелся вход, отделанный плиткой цвета запекшейся крови. Не могли выбрать колор повеселее? Хотя, чему радоваться – полгода непогода, толпы туристов и бедняки-иммигранты…

Goodge street – небольшая улица с односторонним движением. По краям дороги торчат металлические дуги для «швартовки» велосипедов. Узкие трех– и четырехэтажные дома плотно прижались другу к другу бурыми кирпичными стенами. На каждом этаже – по два окна, обрамленных белыми наличниками. Внизу – магазинчики, закусочные и офисы каких-то фирм. Такси остановилось перед ярко-синей вывеской с золотыми буквами «ZET MAX. Boutique, Fashion House, Showroom». За стеклом витрины бесстыдно расставили ноги голые манекены: видимо, до облачения этих бедняг пока не дошли руки.

Мы вылезли из такси.

Из окна второго этажа за нами наблюдал молодой мужчина.

– Привет, Влад, – радостно крикнула Симона и помахала ему рукой. Мужчина улыбнулся. Затем перевел взгляд на меня и сухо кивнул. Я приподнял шляпу и кивнул в ответ. Что ж, посмотрим, что представляет собой этот хваленый бизнес-гений, решивший за гроши покорить столицу Британской империи.

Заморосило. Симона накинула капюшон.

– Опять долбаный дождь, – Макс обнял кузину за плечи.

– Пойдемте внутрь, погода в Лондоне – как избалованная модель: никогда не знаешь, что откаблучит через минуту.

На противоположной стороне улицы я заметил закусочную «Samurai» и магазинчик с розовой надписью «Simply pleasure. com». Секс-шоп. Полезное соседство. Если что-нибудь понадобится, можно быстро сбегать через дорогу.

* * *

Обстановка первого этажа ZET MAX скорее напоминала обычное ателье, чем бутик или тем более шоурум для демонстрации модной одежды. Вдоль стены выстроились два стола со швейными машинками и стеллаж, на полках которого лежали свертки тканей, кипы журналов, всякие коробки, баночки и прочая швейная дребедень. Рядом разместилась металлическая стойка на колесиках. На ней висели готовые платья, а также несколько зачехленных вещей. Стена напротив входа была наполовину зеркальной.

В углу под деревянной лестницей, ведущей на второй этаж, виднелась гладильная доска с утюгом и пара устройств, назначение которых мне было неизвестно. В центре стоял длинный широкий стол с разложенными на нем кусками материи и выкройками. Рядом примостился экзотично-старинный диван. На низком холодильнике возле окна-витрины ютились электрический чайник, чашки и банка кофе. И здесь собираются удивить публику?

– После дефиле, когда потянутся покупатели, все это уберем, – принялся оправдываться Макс, заметив мое недоумение. – Здесь в холле поставим антиквариат. Я уже все присмотрел. Видишь, даже диванчик прикупил, не удержался от соблазна. Какая спинка – барокко викторианской эпохи! Надо только чуток подреставрировать. Продавец клялся и божился, что эту прелесть создали в конце девятнадцатого столетия. Солгал, конечно, шельма, но диванчик мне все равно полюбился. Я называю его le canapé на французский манер. В придачу я сторговал парчовое креслице – чуть потрепанное, но тоже девятнадцатого века.

Макс указал на кресло у раскроечного стола. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел худощавый длинноволосый брюнет лет тридцати, с вытянутым скуластым лицом изголодавшегося интеллигента, злобно презирающего весь мир. Брюнет внимательно следил за нами, пряча глаза за продолговатыми стеклами темных очков.

– Николя, что ты расселся, как барин! – укорил его Макс.

Парень нехотя поднялся из кресла, почесывая щетину трехдневной небритости, тянувшуюся от висков к подбородку. В левом ухе я заметил золотую серьгу-кольцо. Бледно-лимонная рубашка свисала с его угловатых плеч и пузырилась из-под ремня черных брюк.

– Знакомься, Николя, – сказал Макс, когда парень подошел к нам. – Это Антуан, мой армейский друг и инвестор.

Николя бросил кивок в сторону Симоны, с которой, несомненно, был знаком, и протянул мне руку. На его небритом лице промелькнула снисходительная улыбка, когда он взглянул на мою техасскую шляпу.

«Ничего себе адъютант, – думал я, пожимая его холодную ладонь. – Хватка сильная, несмотря на худобу. Жилистый. И явно проворный, как хорек. А если двинет в живот острым носом лакированных туфель, печень разлетится на куски».

– Николя, милый друг, сделай нам по чашке кофе, – попросил Макс, сдвигая чемоданы в угол.

– Может, еще блинчиков напечь? – Николя пригладил волосы. – Поваром не нанимался.

– Николя, ты перечишь боссу? – шутливо округлил глаза кутюрье.

– Ничего, обойдемся без кофе, – поспешно сказала Симона.