Капризная вдова - Валери Кинг

Брэндиш был как раз таким.

Обитательницы Раскидистых Дубов знали, что известный в свете жуир Король Брэндиш и его отец лорд Эннерсли уже неделю гостят у родни в Бродхорн-холле. Но леди Рамсден давным-давно не поддерживала никаких отношений с миссис Литон, так что ни сама мать семейства, ни ее дочери не могли и надеяться на знакомство с именитыми гостями.

Поэтому встреча с Брэндишем застигла Генриетту врасплох. Если бы они встретились в гостиной за чаепитием или в переполненной бальной зале, Генриетта успела бы приготовиться, закрыться невидимой броней прежде, чем молодой человек заметил ее, но здесь, на дороге, она растерялась от неожиданности и на какое-то мгновение позволила приоткрыться потаенной стороне своей страстной натуры, которой очень стыдилась.

«Ну почему я такая?» – в который раз с тоской подумала Генриетта.

Она пересекла две тропинки и поле с полоской густого кустарника на краю. Несведущий прохожий решил бы, что за кустарником простирается еще одно поле, но это было не так: густая поросль скрывала небольшой овраг. Его мшистое дно заросло дикими гиацинтами и крокусами. В глубине оврага, окруженный березками и ивами, бежал ручей. Другая сторона оврага, более пологая, переходила в лужайку с мягкой зеленой травой. На сочной траве весело паслись овцы с ягнятами.

Спустившись вниз, Генриетта успокоилась. Поначалу вдалеке слышался голос звавшей собаку Бетси, потом крики мало-помалу стихли. Наверху шумел в ветвях деревьев ветер, но на дне оврага царил покой.

Генриетте вспомнилась первая любовь – Фредерик Харт. Как он за ней ухаживал! Чудесная пора, полная бесшабашного веселья, шуток и всяческих проказ, которые с неистощимой выдумкой изобретал Фредерик, чтобы посмешить невесту!

А она так его любила!

Любила ли? Или поддалась своей страсти, безумию, которое замутило ее сознание, лишив способности трезво мыслить? Теперь, по прошествии стольких лет, она уже ни в чем не была уверена. Любовь это или влечение, не все ли теперь равно?

Медовый месяц пролетел быстро, и Генриетта с безмерным огорчением обнаружила, что муж при всей свой пылкости и отваге совершенно не умеет считать деньги. Он с головой ушел в карточную игру, оставляя юную жену одну ночи напролет, и вскоре их крошечная квартирка на Маунт-стрит оказалась заваленной неоплаченными счетами. Но самым неприятным открытием для Генриетты стал тот факт, что у Фредерика до женитьбы было множество любовниц. Сколько раз, появляясь с ним в Гайд-парке, в Королевской итальянской опере или Музыкальном театре на Друри-лейн, она ловила на себе оценивающие взгляды довольно миловидных дам полусвета!

Как ей хотелось все это забыть, но нет, память снова и снова возвращала ее в то время. Присев на выступ большого камня, заросшего примулами и калужницами, Генриетта закрыла лицо руками, пытаясь отогнать эти воспоминания. Прошло шесть лет, а она все еще слышала гулкое эхо выстрела в старинном охотничьем домике в Сомерсете, принадлежавшем отцу Фредерика. Этот выстрел сделал ее вдовой.

Встреча с Брэндишем всколыхнула горькие воспоминания о покойном муже, потому что Король был одного с ним поля ягода, – с той же дурной репутацией в свете, с тем же скучающе-дерзким выражением лица, отличавшим мужчин такого сорта. Генриетта научилась с первого взгляда узнавать их в толпе, выезжая с сестрами и матерью на балы к соседям или в Бат. Изо всех сил она старалась их избегать. Высокомерие и вызов во взгляде, залихватски заломленные шляпы, а уж улыбки…

– Мы вам не помешаем?

Генриетта поспешно опустила руки и обернулась на голос. Ее сердце сжалось от страха. Боже, Король Брэндиш каким-то образом умудрился ее найти!

Он спускался по склону оврага, за ним бежал, повизгивая от счастья, учуявший ее золотистый ретривер.

– Винсент! – воскликнула молодая женщина, вскакивая на ноги. При появлении пса она не испытывала неловкости. Она наклонилась, чтобы почесать за ушком невезучее создание. – Какое счастье, что ты жив и здоров! То-то Бетси обрадуется! Где же ты пропадал, проказник? Мы тебя обыскались!

Ткнувшись носом в ее ладони, пес принялся неистово лаять, прыгать вокруг, словно пытался рассказать о своих злоключениях. Генриетта схватила его за голому и стала ласково выговаривать, как бессовестно с его стороны мучить маленькую хозяйку внезапными исчезновениями. Пес заворчал и чихнул, мотнув головой, как будто просил прощения.

Она легонько отпихнула его, он неуклюже отскочил и, внезапно учуяв кролика, начал рыскать в траве.

Подняв голову, Генриетта встретилась глазами с Брэндишем. Ее обожгло их голубое пламя, по коже побежали мурашки. Он улыбнулся и слегка наклонил голову, приглашая к разговору. Что у него на уме? Судя по всему, он пришел сюда с вполне определенной и не очень благородной целью – выражение его лица говоримо об этом яснее всяких слов.

Притворившись, что не понимает этого, она подчеркнуто вежливо спросила:

– Где вы нашли собаку, мистер Брэндиш?

Он сделал к ней еще один, совсем небольшой шаг – уловка, призванная создать доверительную атмосферу.

– К сожалению, управляющий моего дяди поймал Винсента и всю ночь продержал его на псарне в Бродхорне, где я и нашел его почти сразу после разговора с очаровательной Бетси. Естественно, я собирался без промедления отвести собаку в Раскидистые Дубы, но, завидев вас в поле на пути к этому прелестному уединенному местечку, решил отдать пса вам.

Демонстративно отступив назад, Генриетта слегка подняла подбородок и стала следить за Винсентом. Тот отбежал ярдов на двадцать и принялся яростно рыть мягкий склон оврага.

– Это очень любезно с вашей стороны, но вы должны были встретить по дороге Бетси. Во всяком случае, вы отлично знаете, где она, потому что она рассказала, куда пойдет. И было бы разумнее сразу отвести собаку к ней, а не ко мне.

Брэндиш подвинулся к ней еще на несколько дюймов.

– Вы совершенно правы, но все дело в том, что за свои хлопоты по освобождению злополучного пса я хочу получить поцелуй! С кого же мне взыскать награду? С Шарлотты? Обратись я к ней с такой просьбой, бедная девушка, должно быть, покраснеет до самых корней своих прекрасных волос, а я терпеть не могу вгонять в краску скромных девушек. Что же до Бетси, то она, пожалуй, рассердится и еще лягнет меня как следует.

– Если вы будете продолжать в том же духе, то это сделаю я! – воскликнула Генриетта. – Вы самый бессовестный шалопай из всех, которые мне встречались. Где же ваше благородство?

– Увы! Последние его остатки я растратил на служанку в «Колоколе и Ангеле» – хотел поцеловать ее, но она оказалась невестой кузнеца. Вас это, наверное, удивит, но я не стал портить девушке жизнь! – Брэндиш грустно вздохнул, хотя глаза его озорно блестели.

Генриетта намеревалась как следует отбрить бессовестного повесу, но почувствовала, что ее решимость тает, а в груди закипает смех. Ей бы повернуться и убежать, да ноги словно приросли к земле.