Жена Уорвика - Розалинда Лейкер

Дэниэл решил, что она очень странная молодая женщина. Деловая и прозаичная на поверхности и одновременно закрытая и сдержанная, она навела его на мысль, что на этих обрывочных сведениях закончится вся та информация, которую он сможет о ней получить. Несмотря на это, за каждым произнесенным ею словом таились огромные пласты невысказанной информации, целые истории, которые сливались в единую линию, ведущую к самому унижающему ее опыту: продаже на публичном аукционе.

Почему-то ее это не трогало. Чувство собственного достоинства ставило ее выше участников зрелища, на порядок выше ее собственного мужа и тех, кто назначал за нее цену.

– В чем-то наши жизни похожи, – заметил он, немного смущенный своей ролью покупателя. – Когда я не на ринге, я в какой-то степени избалованный, мой тренер старается держать меня в идеальной форме. Правда, я не всегда одобряю его идеи о том, что для меня хорошо. Иногда я могу выпустить пар во время тренировки. И физическая усталость, которой вы так страстно желаете, очень мне знакома после длительного поединка.

– Именно таким образом вы получили свежий шрам на щеке?

– Да, во время последнего боя.

– Вы победили?

– Да.

Несколько минут она молчала.

– Вы поступили безрассудно на аукционе. Двадцать одна гинея – это гигантская сумма.

– Мне пришлось назвать сумму, превышающую всю наличность моего брата, которую он мог предложить.

– О! – последовала пауза. – Он тоже боксер?

– Нет, он мой помощник, секундант, мастер на все руки, присматривает за лошадьми, бегает по поручениям, помогает тренеру устраивать бои и прочие мероприятия. Порой его цели и помыслы выходят далеко за пределы мира кулачных боев. На данный момент он довольствуется тем, что имеет, часто сидит в долгах. Это чистой воды лень, поскольку он умен и сообразителен. Более того, люди любят его. У него есть шарм, – последнюю фразу Дэниэл произнес с некоторой долей иронии.

В разговорах они не заметили, как оставили далеко позади базарную площадь и свернули на узкую улочку, в конце которой поблескивало морс. При виде мерцающей водной глади она остановилась, затаив дыхание. Ее лицо расцвело, а холодность сошла с него, как снег под солнечными лучами.

– Море! – воскликнула Кейт потеплевшим вибрирующим тоном, на который, как он полагал, она не способна. – Так вот оно! Спасибо! Разве оно не волшебно?

Он смотрел на женщину. В ее реакции проглядывало что-то детское и невинное.

– Вы раньше никогда не видели моря?

В глубоком изумлении она покачала головой.

– До сегодняшнего дня, когда мистер Фаррингтон привез меня в Брайтон, я никогда не путешествовала дальше места моего рождения и затем фермы. Отсюда можно увидеть Францию?

– Можно доехать до Дувра и увидеть берега Франции через подзорную трубу. Не хотите пройтись по пляжу и поближе посмотреть на Ла-Манш?

– Хочу! – Она сложила ладошки вместе.

Они дошли до места для гуляний и ступили на морскую гальку. Там она скинула свои тяжелые деревенские ботинки и легко побежала по песку в одних чулках. Ее юбки и бахрома шали развевались на ветру. Кейт остановилась около самой воды, где мягкие волны разбегались веером в разные стороны и откатывались назад, оставляя песок блестящим и влажным. Дэниэл уселся на кусок бревна, принесенный откуда-то морем, поставил ее мешок рядом с собой, сложил руки на коленях и молча следил за ней взглядом.

Женщина испытывала искреннюю радость, что могла в одиночестве насладиться своей первой встречей с морем. Считают, что море обладает исцеляющими свойствами, теперь она смогла убедиться в этом. Созерцая живой цвет и вечное непрерывное движение волн, она почувствовала, как ее душа и мысли обретают умиротворение и покой. В этот теплый день море было пронзительно-бирюзового цвета с переливающимися на солнце бриллиантовыми барашками волн, с появляющимися тут и там спинами дельфинов, рождающих вокруг себя миллиарды брызг, которые волны приносили к самым ее ногам. Кейт осторожно подобрала подол своей юбки и шагнула в воду, тихо ахнув от неожиданного холода, окутавшего ее ноги. Но ей это даже понравилось. Приподняв подол еще выше, она побрела дальше, пока вода не достигла ее щиколоток, окрашивая заштопанные чулки в темный цвет, а схлынув, смыла мельчайшие крупицы песка с ее ступней, слегка пощекотав их.

Вдруг ей захотелось смеяться. Она, давно забывшая, что такое радость и счастье, вдруг рассмеялась глубоким искренним смехом – ярким одобрением красоты дня, моря, ее собственного освобождения из темной и ужасной тюрьмы, в которой она провела столько времени и о которой мечтала забыть. Кейт прекрасно понимала, что ее чувство свободы иллюзорно, но на короткое мгновение позволила себе забыть о горькой правде. Позже ей придется покориться всему, что задумал этот Дэниэл Уорвик с беспощадным взглядом серых глаз. Позже ей придется принять все условия, которые подготовила судьба, любительница крутых поворотов. Только на короткий промежуток времени она ощутила себя единым целым с морем, с чистым соленым воздухом и почувствовала себя птицей, парящей высоко в небе. Высоко, высоко, высоко!

Дэниэлу показалось, что он услышал ее смех. Чайки, кружащиеся над головой, оглашали все пространство вокруг своими пронзительными бесконечными криками. Они смешивались с криками рыбаков на берегу, предлагающих прохожим лобстеров, крабов, мидий и прочих обитателей моря. Когда она обернулась и направилась к нему, шагая гораздо медленнее, чем бежала до этого к морю, Дэниэл увидел на ее лице прежнее серьезное и совершенно бесстрастное выражение, полное затаенных секретов, и решил, что ему послышалось. Поднявшись с бревна, он подождал, пока она натянет на ноги в мокрых чулках тяжелые ботинки, а затем побрел по гальке. Кейт последовала за ним.

– Ну что, море оправдало ваши ожидания? – спросил он, оглядываясь через плечо.

Она шевельнула губами, но так и не улыбнулась.

– Конечно да. Когда мы приедем в Девоншир, то поселимся на берегу?

Наладив родственную близость с морем, ей не хотелось расставаться с ним, поэтому ответ Дэниэла удивил и разочаровал ее.

– Нет. Поместье Уорвик находится далеко от моря.

Она широко раскрыла глаза.

– Это ваш дом? Звучит величественно. Но как вы можете быть дворянином, если зарабатываете на жизнь кулачными боями?

Вопрос его позабавил.

– Хороший вопрос. Фактически поместье Уорвик звучит гораздо более величественно, чем является в действительности. В целом это очень милое старинное место, которое на протяжении длительного времени принадлежалосемье. Дядя Уильям приютил мою мать после того, как мой отец, заядлый игрок, умер в нищете, а она скончалась пять месяцев спустя при родах Жасси. Будучи холостяком с устоявшимся укладом жизни, дядя не испытывал особого удовольствия, получив на воспитание троих детей, но я был его наследником и ему хотелось удостовериться, что я получу хорошее образование.