Тайное венчание - Барбара Картленд

Она повернулась к Верните.

— Так что же вы просите за неглиже, в котором я, если верить этому джентльмену, похожа на ангела?

Вернита в ответ назвала половину суммы, которую, как она знала, принцесса выплачивает за работу торговому дому.

— Ну, это сущие пустяки! — небрежно ответила принцесса. — А что ещё вы умеете шить?

— Зависит от того, что желает ваше Императорское высочество.

— Мне нужно все! Новые ночные рубашки — воздушные, изящные, соблазнительные! Сорочки, носовые платки… да все, лишь бы оно было так же хорошо, как эта вещица! И поскорее!

— Благодарю вас! Благодарю!.. — с трудом выдохнула Вернита.

— И начинайте немедленно, не заставляйте меня ждать! — приказала принцесса.

— Я так и сделаю, — ответила Вернита, — но простите, мадам, не заплатите ли вы мне прямо сейчас? Цело не в том, что я нуждаюсь в деньгах; просто мне приходится покупать материал на свои средства…

Принцесса неопределённо махнула рукой куда-то в сторону двери.

— Пойдите к моему казначею или его секретарю. Не докучайте мне такими пустяками!

— Да, мадам, разумеется, мадам!

Вернита сделала реверанс и поспешила к дверям.

Чудо! Об этом она и мечтать не могла! Теперь у мамы будет и молоко, и цыплёнок, и много-много другой еды!..

Оказавшись в холле, Вернита вдруг ощутила тошноту и головокружение и вынуждена была остановиться.

Похоже, радость оказалась для неё чрезмерной, Вернита думала, что это мимолётный приступ, но слабость не проходила. Все потемнело перед глазами, и пол ринулся ей навстречу…

Вернита прислонилась к стене, чувствуя, как по злу разливаются холод и оцепенение. «Только бы не упасть!» — с отчаянием подумала она.

Откуда-то сзади до неё донёсся мужской голос:

— Мадемуазель, вам нехорошо?

Вернита уже ничего не видела, но по голосу узнала Акселя, джентльмена из салона принцессы.

— Я… со мной все в порядке, — слабо ответила та и тут же почувствовала, как сильная мужская рука обвивает её талию.

Поддерживая хрупкую девушку, Аксель подвёл её к креслу и усадил в него. Вернита закрыла лицо руками, стыдясь своей слабости. Джентльмен отдал какое-то распоряжение лакею, затем приказал:

— Пригните голову к коленям!

Вернита повиновалась, но тут все поплыло у неё перед глазами…

Через несколько секунд — хотя, кажется, на самом деле времени прошло больше — Вернита услышала властный голос Акселя:

— Пейте!

Вернита с трудом приподняла голову. Аксель протягивал ей рюмку с тёмным ароматным напитком. Вернита глотнула, и коньяк обжёг ей рот, а по телу разлилось приятное тепло.

Девушка прерывисто вздохнула. От крепкого напитка на глаза её навернулись слезы.

— Пожалуйста, не надо больше! — взмолилась она.

— Ещё один глоток, — не допускающим возражений тоном сказал Аксель, и Вернита, не в силах спорить, подчинилась.

Коньяк прогнал слабость, и скоро Вернита уже смогла взглянуть в лицо своему спасителю.

— Извините меня, — с трудом выговорила она. — Это минутная слабость…

Он внимательно всмотрелся в её лицо и вдруг спросил:

— Когда вы в последний раз ели?

— Я… спасибо, со мной уже все в порядке.

— Я задал вам вопрос.

— Я… сегодня утром мне не хотелось есть.

— Значит, последний раз вы ели вчера, — уточнил Аксель, — и, я полагаю, не слишком обильно.

Вернита отвела глаза: щеки её вспыхнули ярким румянцем.

Она стыдилась того, что причинила незнакомцу и, по всей видимости, важному человеку столько хлопот — хотя радость оттого, что теперь у неё будет работа, и деньги, была сильнее смущения.

Джентльмен протянул ей руку и помог подняться.

— Пойдёмте, — сказал он.

Вернита подчинилась — больше ей ничего не оставалось. Джентльмен ввёл её в салон по другую сторону от холла.

Войдя, он приказал лакею:

— Принесите кофе и круассаны, да поскорее!

— Слушаюсь, месье, — ответил слуга.

Джентльмен усадил Верниту на софу.

— Извините, что я доставила вам столько беспокойства, — заговорила она, робко сев на самый краешек, — но теперь я чувствую себя лучше и, наверно, мне пора домой.

— Не раньше, чем вы поедите, — твёрдо ответил джентльмен.

Аксель пересёк комнату и остановился у окна.

— Я слишком часто видел голод, чтобы не узнавать его признаков с первого взгляда, — негромко произнёс он. — Вы живёте с родителями?

— С матерью, — ответила Вернита. — Она сейчас больна… Мы… мы очень бедны.

Джентльмен молчал. Через несколько минут дверь отворилась и появился слуга с серебряным кофейником и тарелкой круассанов.

— Чего-нибудь ещё, месье? — спросил он.

— Пока ничего, — ответил джентльмен, — но скажите секретарю месье де Клермон-Тоннера, чтобы он выдал этой женщине…

Он обернулся к Верните.

— Так сколько франков вы просите?

Вернита, испытывая огромное смущение, слабым голосом повторила свою цену.

Лакей вышел. Понимая, что отказываться нет смысла, Вернита отпила кофе и взяла с подноса круассан. У неё и вправду со вчерашнего утра ни крошки не было во рту.

После первой же булочки ей стало легче: исчезла тупая боль в висках, и тело как будто снова наполнилось жизненной силой.

Вернита ела с наслаждением, не замечая, что джентльмен не сводит с неё глаз.

— Возьмите ещё один, — предложил он.

Вернита робко улыбнулась.

— Тогда я буду выглядеть жадной.

— Ешьте, иначе все пропадёт. Их просто выбросят.

Вернита протянула к круассану исхудалую руку с изящными тонкими пальцами.

— Я часто думаю о том, сколько еды в богатых домах просто выбрасывают, — призналась она. — Особенно ночами, когда не идёт сон… и такая пустота внутри…

Вернита сама не понимала, почему вдруг начала откровенничать с совершенно чужим человеком.

«Скромные белошвейки так себя не ведут», — с испугом подумала девушка. Так, чего доброго, она себя выдаст!

Вернита замолчала. «Я так давно не видела людей своего круга, — грустно подумала она, — что совсем забыла о хороших манерах. Простая белошвейка ни за что не станет разговаривать с другом её императорского величества как с равным!»

Но джентльмен как будто не заметил её дерзости.