Я тебя не хотела - Маша Малиновская

— Кхм, — услышал из-за стола.

Не отрываясь от изучения ленты Инстаграмма, Фенек молча подвинула мне такую же тарелку, как и у неё. Оценить её стряпню я смог ещё когда ночевал у Ани, и сейчас бы не кинуться как пёс голодный на кость, а как-нибудь бы с достоинством…

— Спасибо, — сдержано улыбнулся и достал себе вилку.

Аня, так и не подняв глаза, ограничилась лаконичным «угу». Ну а что? Уже подобие семейного завтрака. Так шаг за шагом, и она перестанет меня шугаться. Может даже начнёт доверять. Вчера её тело реагировало на меня — я ведь понял и, могу поклясться, это был не только страх. А слова дали надежду. И кто бы знал, сколького мне вчера стоило оторваться от неё. Наверное, это был самый трудный шаг назад в моей жизни. Уверен, вчера бы Аня поддалась, по её дыханию, по сладкому стону от одного лишь поцелуя, это было понятно. Стоило лишь немного надавить. Но я больше не совершу такую ошибку, ведь однажды я уже поддался огню, и мы оба в нём едва не сгорели. На пепелище сложно что-то построить, и мне теперь как никому это известно. А Аня бы себе не простила. Не столько мне, сколько самой себе. И тогда это точно был бы конец.

Аня встала из-за стола первой, вымыла после себя тарелку и вилку, убрала всё на место и вышла из кухни. То же самое сделал и я.

— Жду внизу в машине, — сказал с порога в открытую дверь её комнаты, взял куртку, ключи и вышел.

Ждать пришлось недолго. Через пять минут она выпорхнула из подъезда и уверенным шагом подошла к машине. Я даже не успел дёрнуться, чтобы выйти и открыть ей дверь. Ирландо сама распахнула двери и села на переднее сиденье, пристегнулась и уставилась в лобовое.

— Музыку? — спросил, трогаясь с парковки.

— Как хочешь, — пожала плечами, продолжая смотреть вперёд.

Ни одного взгляда глаза в глаза, если не считать случайного растерянного утром, когда она выскочила из ванной прямо в мои объятия. Закрылась, захлопнулась, натянув бесстрастную ледяную маску.

И как на зло мы стали в пробку почти уже возле самого центра. Не думаю, что совсем безнадёжно, но минут двадцать проторчим. Время — вещь субъективная, всем известно, что иногда оно летит, а иногда просто останавливается. Всё зависит от обстоятельств. И вот в данный момент оно казалось резиновым, потому что сидеть в тесном закрытом пространстве в абсолютном молчании с человеком, коснуться которого хочется больше всего на свете — сущая пытка. Я даже старался дышать не так глубоко, чтобы не одурманиться совсем её свежим запахом. Правда, пахло чем-то ещё, незнакомо.

— У тебя новый шампунь?

Господи, я так не тупил с женщинами с… никогда не тупил.

— Твой.

Твою ж. Разве нормальный, взрослый мужик должен возбуждаться от подобного?

Благо я вспомнил про документы, иначе настала бы неловкость. Очень выпирающая неловкость.

— Вот, ознакомься. Это по новому контракту. Не совсем по нашей части, но, думаю, с подобным ты справишься даже лучше.

Я положил кожаную папку с документами на колени, вытащил нужные бумаги и протянул Ане. Пока она принялась внимательно изучать информацию, я рассматривал её. Подрагивающие ресницы, слегка нахмуренный лоб, брови чуть сведены. Сосредоточена и внимательна. А я сидел и представлял её в душе, обнажённую, всю в каплях и влажных дорожках. Тонкая рука тянется за флаконом моего любимого геля, выдавливает его на ладонь, немного вспенивает, а потом растирает по коже шеи, цепляет грудь, касается живота.

С ума сойти, я просто извращенец. Уже свихнулся на рыжей ведьме. Мазохист хренов. Только бы она не услышала в тишине машины, как скрипнули мои зубы.

Я откинулся на сиденье и уставился вперёд. Когда уже эта чёртова пробка рассосётся? Мимолётный взгляд снова мазнул по её лицу как раз, когда Аня, сосредоточив всё внимание на документах, закусила зубами нижнюю губу, протянула её, а потом облизала. Интересно, что она подумает, если я спущу в штаны прямо сейчас? Должанов, нахрен, тебе что — двенадцать?

— Слушай, а что вот это? — она ткнула пальцем в проект договора и посмотрела на меня?

— Где? — я слегка откашлялся, пытаясь скрыть охриплость в голосе. — А, это уровень комплектации единиц техники. Чем выше индекс, тем совершеннее каждая машина.

— Понятно. Всё нормально? — последнее она спросила как-то то ли обеспокоено, то ли растеряно.

Ага. Ни черта не в порядке.

— Отлично.

Тут, слава Богу, ряд зашевелился, и мы понемногу стали продвигаться, а через пару минут уже проехали злополучное место, и можно было набрать нормальную скорость, сконцентрироваться на дороге и хотя бы попытаться игнорировать шум крови в ушах.

В офис мы вошли вместе. Благо в лифте с нами ехали ещё несколько человек, иначе бы я точно пешком пошёл по ступеням. Надо сосредоточиться на работе, а всё, чего мне хочется — закрыться с карандашом и листком бумаги. Детское желание, знаю. И знаю, что, а точнее кого я буду рисовать.

Света уже была на месте. Поздоровалась, вежливо кивнув, а потом отчиталась о планах и встречах на сегодня.

— Введи Аню в курс дела по текущему договору.

— Хорошо, Роман Игоревич.

В течение рабочего дня мы с Аней почти не виделись. Кофе приносила Света даже тогда, когда я передавал, чтобы это сделала Ирландо. Плохая непослушная девочка, наказать бы тебя хорошенько. Что я обязательно сделаю. Чуть позже. Обязательно сделаю.

Когда, наконец, после очередного распоряжения Светлане, Аня зашла ко мне в кабинет без стука и с подносом в руках, мне на секунду показалось, что этот кофе у меня сейчас окажется за шиворотом.

— Ваш кофе, Роман Игоревич, — процедила ядовито и со стуком поставила поднос на стол. — Я могу дальше идти работать?

Ну наконец-то хоть какой-то прежний огонёк в глазах, пусть и от злости.

— А обед?

— Я не голодна.

— У меня в конце дня совещание с отцом, не уходи без меня.

— Я на автобусе — мама просила зайти сегодня.

— Вот и зайдём. Договорились?

Аня нахмурилась, но потом кивнула и ушла. Вот и отлично, встреча на нейтральной территории будет полезна. Надеюсь, обойдётся без сюрпризов.

Но без сюрпризов не обошлось. По окончании совещания в мессенджер пришло сообщение, в котором Фенек сообщила, что будет ждать меня на парковке. И она и вправду ждала возле машины, только при этом её обнимал весьма не по-братски какой-то гондон.

Вот же ж мать вашу.