Я тебя не хотела - Маша Малиновская

Он подошёл так близко, что мне пришлась отступить.

— Слава, ты что здесь делаешь?

— Тебя ищу, что же ещё. Ань, прости меня идиота, я так сожалею обо всём!

— Так. Стоп, — оправившись от шока, я с удивлением посмотрела на бывшего. — Ты сейчас о чём вообще?

Интересно, он всегда такой был? Вроде бы и красавчик, а какой-то… пластмассовый, что ли. Как дешёвая копия Кена.

— Ань, я за тобой приехал. Давай забудем, давай заново всё начнём. Я дурак был, что не ценил, ты ведь такая и умная, и честная, и верная была.

— Да, а вот с твоей верностью не сложилось.

— Ну прости! Ну не думал я, что ты и правда уедешь! Злился поначалу, а потом соскучился. Аня, иди ко мне, девочка моя.

Не успела я и спохватиться, как Сикорский сократил оставшееся расстояние и крепко сжал меня в объятиях. Твою ж мать!

— Слава, пусти! — насилу удалось отпихнуть его от себя. Ну и противный же одеколон у него!

— Аня, не глупи!

— Ты вроде бы слышал, что тебе сказали.

Последнее резануло сталью из-за спины, заставив сердце рухнуть вниз, а потом сорваться вскачь. Роман медленно подошёл и стал рядом, а я неосознанно шагнула к нему.

— Рома…

А что сказать-то? Да должна ли я вообще кому-то что-то тут объяснять?

— А ты кто такой? — Сикорский надулся как петух, но было видно, что пыла у него поубавилось.

— А ты? — Должанов спросил спокойно, засунув руки в карманы брюк, а меня от этого спокойствия морозом пробрало почему-то.

— Я её жених.

Блядь.

Это я сказала? Точнее подумала. Обычно и в мыслях не приемлю мат, но в данной ситуации и не выразишься иначе.

— Бывший, — зачем-то я всё же стала оправдываться. Нервное, видимо.

— А я муж, — Роман окатил столичного гостя тяжёлым взглядом с ног до головы. — Нынешний. Есть ещё вопросы?

— Аня, что такое он говорит? Это правда? — лицо, некогда казавшееся мне красивым, перекосилось. — Быстро же ты! И кто же ты после этого? Ш…

— Аня, иди в машину, — Роман не повышал голоса, но я почувствовала, как за видимым спокойствием разгорается пламя.

— Ром, давай просто уедем. Мы опаздываем уже, — я машинально положила ладонь Должанову чуть ниже локтя и вот тут точно поняла, что он на пределе. Мышцы напряжены как камень, едва ли не дрожат. Если Рому рванёт, от Сикорского и мокрого места не останется. А скандалов и мексиканских страстей мне не надо. — Пожалуйста, поехали.

— В машину. Сейчас.

Я почувствовала, как по моим венам вместе с тревогой поползла и злость. Хотят меряться достоинствами? Отлично! Флаг в руки.

Я резко развернулась и прошагала к машине. Та, повинуясь брелоку в руках Романа, приветственно пикнула и впустила меня внутрь. Однако, как бы я не злилась, внутри ёкнуло, когда я увидела в окно, как Должанов схватил Сикорского за воротник и притянул к себе. Не знаю, что он ему говорил, но бледный Слава даже не трепыхнулся, только пару раз кивнул.

Через несколько секунд Роман отпустил его и даже похлопал по груди, пригладив вздыбившийся воротник пальто, а потом направился к машине.

Не знаю, совершенно не могу рационально объяснить, почему, пока мы ехали к моим родителям, и Рома молча выжимал газ, прожигая тяжёлым взглядом лобовое перед собой, я чувствовала вину. Это не поддавалось логике. Я ничего плохого не сделала. Эти двое обидели меня, унизили каждый по-своему, самоутвердившись за мой счёт своим эгоизмом. Пусть хоть бы в клочья один другого разодрали. Почему же тогда в груди что-то неприятно царапает, заставляя молчать и наблюдать, как мужчина, сидящий рядом за рулём, плотно сжимает губы и хмурит брови?