Всё начинается со лжи - Елена Лабрус

— Ты потрясающе выглядишь! — подал я Эльвире руку, помогая выйти из машины.

И ни грамма не кривил душой.

Будь я свадебным обозревателем какого-нибудь таблоида, так бы и написал, что самой красивой гостьей на свадьбе младшей дочери Виктора Верейского в элитном гольф-клубе стала спутница его старшего сына. Кто эта незнакомка? Где владелец сорока семи процентов акций компании «Север-Золото» нашёл это сокровище? Эталон вкуса и стиля… а дальше всякое бла-бла-бла о скромности и достоинстве, от чего у меня честно говоря, только теснее становилось в штанах, а это сейчас было совсем неуместно — Эльвира нервничала, а я знал, что на ней нет белья и это, чёрт побери, заводило меня ещё больше.

К этой заметке в таблоиде, я добавил бы две справедливых поправки: сорока семи с половиной, потому что полпроцента за эту неделю мне уже удалось купить и всё ещё сорока семи с половиной, потому что по-прежнему этого было слишком мало, а обстановка вокруг «Север-Золото» накалялась с каждым днём всё сильнее.

Это Эльвире я сказал, что все решения, кроме выплаты дивидендов принимает Совет директоров. На самом деле прекрасно понимал какими неприятностями грозит компании и лично мне перевес голосов, ведь стратегические решения будут приняты на Совете на весь следующий год, и последствия их могут откинуть компанию назад, если не больше: оказаться фатальными.

«Пашутин ведёт переговоры о продаже своего пакета акций, и кем бы ни оказалась «тёмная лошадка», это тоже может плохо закончится», — думал я, ведя свою обворожительную спутницу по аллее к встречающему нас у входа жениху.

Думал намеренно. Эти мысли отвлекали меня от хитроумного выреза на спине её бежевого платья. Он оголял тело в таких провокационных местах, что первым делом мне захотелось спросить: где тут у вас тут какая-нибудь кладовка, в которой можно уединиться, когда мы подошли. Но после всех расшаркиваний спросил, конечно, о другом.

— Амин, мои уже приехали?

— Да, пройдёте главный зал, — показал рукой жених, — они должны быть где-то за бассейном в одной из беседок.

Я подал ладонь Эльвире и сжал покрепче, стараясь согреть её ледяную от волнения руку.

Сейчас я ругал себя за то, что не познакомил её с родителями раньше. Столько нервирующих событий в один день — трудно для кого угодно, не только для неё. Но отец летал во Францию лично показывать покупателю виллу на Антибе. Мама была занята подготовкой к свадьбе Лизы. Да и Эльвира в эти дни, чтобы выкроить полноценные выходные на свадьбу, работала с повышенной нагрузкой.

О том, что и у меня дел оказалось по горло, скоромно умолчу.

— Мне, наверно, придётся улететь на днях в Лондон, — постарался я её отвлечь, и, прежде чем пройти к бассейну, свернул к столу с напитками.

— Когда? Надолго? — испуганно взметнулись вверх её брови. Кажется, теперь она ещё и расстроилась. Идиот!

Вышколенный официант протянул ей бокал шампанского.

— Надеюсь, нет. Ты и соскучиться не успеешь, — ободряюще улыбнулся я и себе выбрал шот оранжево-красного цвета. Я не гурман, и от слова «совсем» не разбирался в том, что было налито. Напиток приятно пах апельсином. Пару секунд подумав, я заменил им шампанское в Элиной руке.

— Уверен? — она приняла рюмку, подозрительно прищурившись.

— Исключительно в терапевтических целях, — подмигнул я. Вернул шампанское и взял себе ещё один такой же шот.

— За тебя! — подмигнул я. — За самую красивую женщину в мире.

Алкоголь мягко обжёг горло. Теплом разлился в желудке. Приятной горечью откликнулся во рту.  

— Вот чёрт! — выдохнула она. Последовав моему примеру, опрокинула рюмку, но этот её смелый жест снова вернул меня к тому, что на ней ничего нет, кроме этого соблазнительного платья. Моя сумасшедшая! Смелая. Сильная. Любимая. Желанная.

Чёрт! Она увернулась от поцелуя. Понимаю: помада. Но эта женщина сводила меня с ума. И, скользнув рукой по талии, я прижался губами к её шее, как вампир, всё ещё не оставляя мысль, что нам удастся где-нибудь уединиться.

— Лучше?

— Намного, — соврала она. — Но больше пить не буду, — покачала головой и категорически отказалась от второго шота.

— Точно? А то я знаю ещё одно очень действенное средство…

— Пошли уже лучше покончим с этим быстрее, — убрала она «незаметно» сползшую вниз по бедру мою руку. — А то у меня чувство, что ты боишься больше меня.

— Я не трус, но я боюс, — улыбнулся я. И вот теперь её настроение мне нравилось. — А когда покончим, может быть?.. — с надеждой спросил я.

Она многозначительно пожала плечами — жест, что можно было расшифровать и как «почему бы и нет» и как «Павел Викторович, держите себя в руках».

 Покидая зал, украшенный многоярусными люстрами и букетами цветов, я истово молился о первом. А вот о том, как пройдёт встреча с моими родителями, не только не молился, но даже не волновался. Какие бы ни были у меня с ними отношения, я был уверен, что мать Матрёшки они примут тепло. Волновался я о другом: что на празднество приедет Пашутин и ни дай бог Юлька. Но я специально уточнял у Лизы: Юльки среди приглашённых не было. А Пашутин, отец сказал, приболел. Но я всё равно искоса поглядывал на всё прибывающих гостей.

И не ошибся.

Эльвиру мои родители, ожидаемо, не покусали. Но пока они вели ни к чему не обязывающую беседу о том, как повезло сегодня с погодой: тёплый солнечный день, запахи цветущей черёмухи, я всё ещё тревожно крутил головой.

И замер, увидев даже больше, чем ожидал.

— Какого чёрта он здесь делает? — оттянул я отца в сторону за локоть, показывая себе за спину.

— Его Амир пригласил, — отозвался отец шёпотом, кого-то радушно поприветствовав кивком.

Мне словно жгло спину. И я знал почему, когда обернулся.

С того края бассейна, где из живых цветов на газоне были выложены два пронзённых стрелой сердца, меня сверлил взглядом Ренат Алескеров.

И если бы только меня.