Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

– Это ужасно, ужасно, – трясло Клару, – в каком состоянии некоторые из этих бедных парней. Я не могла даже представить такого! У того, который лежал рядом с Джимом, забинтована вся голова, одни глаза видны. И он все время что-то ими искал, словно очень старался увидеть что-то, но не мог, – содрогнулась она. – А тот, на койке с другой стороны, все время говорил, но нельзя было понять ни слова – только стоны и бормотание. Сказали, что это из-за яда в их крови. А запах! Вся палата пропахла тухлым мясом. Это так ужасно.

Клара попыталась глотнуть чая, но ее руки тряслись так, что она не смогла поднести чашку к губам.

– Мать Джима, она такая мужественная. Я бы не вынесла этого, если бы там не было ее. Когда Джима привезли с операции, он выглядел так, что я не могла даже смотреть на его лицо, но я взглянула туда, где была его нога – а там ничего, только забинтованный обрубок. Не было даже подстилки на случай, если начнется кровотечение – я присматривала за этим, мало ли что. Не знаю, как это выносят сиделки. Мама Джима сказала: «Мы должны держаться мужественно, Клара, ради Джима». И она держалась. Два дня спустя Джиму стало лучше, и миссис Арнольд сказала, что мне пора возвращаться, потому что меня ждет работа.

– Ты могла бы остаться еще, Клара, – сказала я.

– Нет, не могла, – покачала она головой. – Я больше ни дня не выдержала бы там. У меня слишком мало мужества. Поэтому, я уехала и подвела Джима. Моя мама всегда говорила мне, что я слишком брезглива – и теперь я подвела Джима.

Элен положила руку на плечи кузины.

– Нет, Клара. Ты сказала нам, что останешься там, пока ему не станет лучше. Ты не должна была задерживаться дольше, и ты это знала.

Большую часть дня Клара просидела в детской. Я взяла Флору с собой к Розе, а Мэри и миссис Доусон присматривали за ними, пока я поднималась в детскую проведать Клару.

Клара успокоилась к вечеру, но все еще беспомощно восклицала:

– Джим, он никогда больше не сможет работать снова.

– Помнишь, Клара, – говорила ей Элен, – его светлость в начале войны обещал, что никто не потеряет работу, что места останутся за всеми, кто пошел на войну?

– Но Джим был грумом.

– Значит, он займется чем-нибудь другим.

– Но...

– Клара, – заглянула ей в глаза Элен, – разве я не отдала бы правую руку за то, чтобы вернулся наш Бен, с ногой или без ноги?

Лицо Клары изменилось. Я положила руку ей на плечо, потрясенная простыми словами Элен.

– Да, Элен, верно, – ответила Клара со слезами в голосе и обернулась ко мне. – Моя леди, если вы позволите, я навещу Джима в следующую субботу? Конечно, свои дела я наверстаю.

– Поезжай, когда захочешь, Клара.

Я понимала, что Элен права, но понимала и чувства Клары. Я тоже была брезгливой, на ее месте я чувствовала бы себя точно так же. Как такое выдерживают эти сиделки? Затем я подумала, что такое приходится выдерживать не только сиделкам, но и другому персоналу. Лео, наверное, видел те же самые взгляды, слышал те же самые крики, чувствовал тот же самый запах – ничего удивительного, что он бывал расстроенным. Если бы я могла сделать для него хоть что-то! Догадавшись, я решила почистить его ботинки – Джесси не умел обращаться с ними как надо.

Но на следующее утро я не захотела брать Розу в обувную каморку – там было слишком сыро и грязно, – а перетащила ботинки в комнату для чистки одежды. Я поставила на стойку бельевую корзину для Розы и попросила у мистера Тимса несколько старых газет, чтобы покрыть стол. Затем я засучила рукава и взялась за работу. Роза спокойно спала, и я вычистила все ботинки Лео, а напоследок и его кожаные вечерние туфли. Я встала и полюбовалась своей работой, радуясь, что у Лео большие ноги. Почистив кучу такой обуви, можно было сказать себе, что я поработала на славу.

Складывая газеты в стопку, я увидела списки. Сначала я не поняла, что это такое, подумав, что это списки людей, поступивших в армию в этом месяце. Как их много, подумала я, так мы скоро разобьем Германию. Но вдруг я догадалась – это были списки не рекрутов, а пострадавших в бою, и не за месяц, а за один день. Пятое августа 1916 года – 5472 человека, раненых и убитых. Здесь была целая страница мелко напечатанных имен, расположенных по чинам, имя за именем. Среди офицеров было много мертвых – 41 из 292, и еще 49 пропавших без вести.

Я поспешно схватила другую газету, на день раньше – может быть, пятое было особым днем, днем сражения. Но в предыдущий день погибло 114 офицеров, правда, было всего лишь 2610 раненых и убитых. Вдруг до меня дошло, как я подумала – всего лишь. Всего лишь! Так вот какой ценой мы взяли лес! Я, думавшая, что он не стоил и двух жизней, здесь, перед этими листами, наконец поняла это. Не только в Истон, а в каждый город, каждый поселок, каждую деревню шла телеграмма за телеграммой. Улица за улицей, коттедж за коттеджем, крохотные домики, огромные поместья наподобие Истона – и в каждом рыдали женщины, оплакивая своих мужчин. Это было так много, что не укладывалось в мою голову – но и того, что уложилось в нее, было больше, чем я могла вынести. Выронив из рук газетные оттиски, я подбежала к корзинке, выхватила оттуда Розу и со слезами отчаяния прижала к себе.

Я ничего не сказала Кларе – она и так была слишком расстроена из-за Джима и двоих своих братьев, которые тоже были на войне. Но когда я после обеда гуляла по парку, эти имена все еще стояли перед моими глазами, и над каждым из них где-то плакала женщина.

Лео вернулся на следующий день после обеда. Я была с Флорой на прогулке, оставив Розу с Элен. На обратном пути мы прошли мимо конюшни, и нашли растянувшуюся на солнце кошку Таби, ее живот многообещающе раздулся. Флора погладила ее мягкую шерстку, Таби лениво замурлыкала. Мистер Тайсон вышел из упряжной комнаты и наклонился к Флоре.

– Скоро вы будете играть с котятами, леди Флора.

Эта кошка приносит их регулярно как часы, – он медленно разогнулся, словно у него болели суставы. – Этим утром Мэри приносила Томми, показать нам с супругой. Бедная птичка, одна тень от нее осталась. Она никогда не оправится от этого, – покачал он головой.

– Такое горе, мистер Тайсон.

– Да. Рассудок отказывается верить этому. Том был таким проворным парнем, ни минуты не сидел на месте – трудно представить, что его больше нет. Однако наконец-то Мэри стало хоть немного полегче, и малыш растет, все благодаря вам, моя леди, – мистер Тайсон приподнял шапку и вернулся в упряжную. Он стал выглядеть на свои годы, сильно сдав за последние несколько месяцев.

Вдруг Нелла, бдительно сидевшая рядом с Флорой, гладившей кошку, насторожила уши и тявкнула. Я не слышала мотора машины, но Нелла никогда не ошибалась.

– Папа? – вскочила Флора. Я крепко взяла ее за руку.

– Идем, встретим машину, Флора, – теперь мы обе слышали звук мотора.

Подкатив, машина вздрогнула и остановилась. Лео устало вылез оттуда, но его лицо осветилось, когда он увидел стоящую рядом со мной Флору. Я отпустила руку моей вырывающейся дочки, и она во всю прыть побежала к нему по выложенной булыжником дороге вслед за Неллой. Поприветствовав их обеих, Лео медленно подошел ко мне.