Серебряные фонтаны - Биверли Хьюздон

– Добрый день, Эми! Есть новости, о молодом Арнольде?

– Он держится, но... – я взглянула на Флору, вцепившуюся ему в руку.

– Флора, я забыл шляпу, – торопливо сказал он. – Пожалуйста, посмотри, нет ли ее в машине.

– Но? – повторил Лео, когда она убежала.

– У него отняли ногу. Лео зажмурился.

– Она там, она там! – закричала подбежавшая Флора.

– Хорошо, Флора. Давай сходим и возьмем ее.

– Ты останешься на ужин?

– Если смогу. Сейчас мы ждем очередную партию раненых. Кроме того, сегодня мне нужно повидаться с Селби.

После ужина, я пригласила Лео на кофе в свою гостиную.

– Клара сообщила мне, что миссис Арнольд все еще в городе, – сказал Лео, когда мы уселись пить кофе.

– Да. Клара тоже поедет к Джиму в конце недели. Она так расстраивается из-за его ноги, – вздохнула я.

– Это... высокая ампутация, тяжелейшее увечье, – Лео разглядывал кофейную чашку.

– Клара говорит, что ему никогда уже не быть грумом.

– Не быть. Но Джим – сообразительный парнишка. Он научится еще чему-нибудь.

– Элен сказала, что ты обещал сохранить место за каждым, кто вернется.

Лео взглянул на меня, его глаза помрачнели.

– Сейчас дела идут так, что мне, может быть, не понадобится держать многие из этих обещаний.

В его словах звучала горечь. Я вспомнила этот лес, списки имен в газете, и не могла удержаться от вопроса:

– Но мы же побеждаем, правда?

Лео выпрямился перед ответом, насколько был способен.

– Мы должны, Эми, должны, – повторил он. – Да, для Арнольда, можно кое-что сделать, например, устроить на сидячую работу. Но ему это не понравится. Этот парень не любит сидеть под крышей. Знаешь, он любил кататься на воротах, когда был мальчишкой. Я всегда кричал на него за это, а он соскакивал и убегал, словно олень. Такой бег увидишь только у мальчишек и юношей – но теперь...

Я думала, Лео больше ничего не скажет, но он продолжил:

– Знаешь, в палате, за которую я отвечаю, сейчас лежит пятеро юношей, потерявших ногу, и еще один, который потерял обе. И это еще не самое худшее увечье... – он вновь запнулся, а затем тихо добавил: – Кажется, я целыми днями не вижу ничего, кроме изуродованных и искалеченных молодых людей.

Приподняв Розу, я развязала и сняла с нее пинетки. Она пиналась, радуясь новой игре, а я целовала ее розовые пальчики. Затем я принесла ее к Лео и посадила ему на колени.

– Сейчас я глядела на ножки Розы, погляди и ты, – сказала я ему, склонясь над ней. – Какие они красивые! Смотри, какие крохотные ноготочки, словно жемчужинки. А ножки, какие они пухленькие и гладенькие! Потрогай их, – я взяла его руку и повела его палец по ступне Розы, пока пальчики на ней не зашевелились от удовольствия. Затем я поставила ее ножку на его ладонь. – Вот, я никогда не видела ничего красивее.

Лео взглянул на нее, такую мягкую и розовую по сравнению с мозолистой кожей его руки. Его сильные пальцы бережно сжали и отпустили нежную ступню дочери. Он медленно развернул свои сгорбленные плечи, чтобы взглянуть мне в лицо.

– Да, она красива, Эми. Спасибо. Я немного поговорила с Лео, пока он пил кофе, но приглушала голос, видя, что Лео устал. Вскоре он задремал. Я сидела с Розой на коленях и наблюдала за ним. Сначала он спал крепко, затем начал шевелиться – из-за горба ему было неудобно спать в кресле. Я уложила Розу в кроватку, взяла одну из своих подушек и тихонько подошла к нему. Лео не шевелился, и я осторожно подложила подушку ему под плечо, чтобы ему было удобнее. Он завозился на мгновение и откинулся назад, но ему все еще было неудобно, поэтому я присела на ручку кресла, и засунула подушку поглубже. Сделав это, я почувствовала, что Лео проснулся. Он лежал не двигаясь, с закрытыми глазами, но я догадалась об этом по его дыханию.

Наклонившись вперед, я другой рукой обхватила Лео за шею и притянула его голову к себе, пока она не легла ко мне на грудь. Я удерживала ее там, мой подбородок, касался его волос. Они были мягкими, мягче, чем женские волосы, мягкие, как темные кудряшки моей дочери. Я чуть повернула голову и прижалась к ним щекой.

Лео, не шевелился, я тоже не шевелилась. Он притворялся спящим, а я притворялась, будто не знаю, что он проснулся. Мы долго сидели так – пока Роза не позвала меня. Тело Лео напряглось на мгновение, а я быстро обняла его и прижала к себе, перед тем, как отпустить и на цыпочках уйти к Розе.

Когда он зевнул и притворился, что просыпается, я сказала Розе:

– Гадкая Роза, ты разбудила папу, а он так устал.

– Долго я спал, Эми? – спросил Лео.

– Около часа, наверное.

– Я приношу извинения, это невозможно дурной тон – заснуть в комнате леди.

– Но я не леди, – сказала я ему. – Я – твоя жена.

Лео прищурился, а затем засмеялся. Я не могла понять, что же тут смешного, но была рада, что он развеселился, и засмеялась тоже. Роза тоже засмеялась вместе с нами – она не упускала ничего, моя Роза.