Вера для чемпиона - Дасти Винд

- Ты со мной, - в его голосе и взгляде было слишком много нежности для одной меня. Я хотела и не знала, как вернуть ему все это сторицей.

- Я с тобой, - повторила я в его губы.

- Вера, - выдохнул он и потянулся ко мне. - Моя Вера...

Мы остались на диване, и поэтому только целовались - до невозможности долго. То осторожно касаясь друг друга, то на грани фола, готовясь перейти черту и снова возвращаясь обратно. Я чувствовала себя старшеклассницей, которая привела домой бойфренда, пока родители ходили по гостям. Пусть и дом был не мой, и родителей уже не вернуть, я все равно проживала эту ночь с ощущением влюбленной юности. И это было восхитительно, тепло и до дрожи нежно.

Это было то, чего я не получила, что не смогла взять от жизни.

Не смогла или не захотела.

Утром я как всегда проснулась рано. Спать под боком Миши было тепло, но неудобно. Я  прикрыла глаза, щекой ощущая дыхание своего мужчины и наслаждаясь его покоем. Да, я любила его и за то, что рядом со мной он был спокоен.

Стоило мне подняться, как Михаил перевернулся на спину и, потянувшись, открыл глаза.

- Ты куда?

- Мне пора вставать, - я улыбнулась.

- Зачем так рано? Темно ещё.

- На пробежку.

Он вскинул голову - лохматый со сна и оттого потерявший из своих тридцати двух целый десяток. Мальчишка.

- А можно мне с тобой?

- Не знаю. Что говорил врач?

Миша нахмурился.

- Я же не спринт побегу.

- Тоже нагрузка.

- А мы осторожно.

Я наклонилась и поцеловала его.

- Значит, пойдем гулять.

Термометр на улице показывал минус один - жара, по сравнению со вчерашним морозом. Мы прошлись по тропинке вдоль домов и быстрым шагом устремились к речке. Миша почти сразу начал ворчать:

- Почему мы идем так медленно? Это же пробежка...

- Слишком холодно для моей дыхалки, - соврала я.

- Значит, надо было взять лыжи.

- Здесь есть лыжи?

- Нет.

Я пожала плечами, и дальше мы шли молча.

- Ты всегда выбираешь эту дорогу? - когда мы поднялись на первый пригорок по пути к речке, Михаил остановился и обернулся. Поселок отсюда был хорошо виден. Дом княгини, строгий, аккуратный, присыпанный снежком, выглядел как идеальный образец загородного коттеджа. Идиллию, конечно, портили руины. Отсюда они походили на огромные, обломанные, черные зубы.

- Мне тут нравится, - я дернула Мишу за руку, указывая на лес, но мой спутник не сводил глаз с селения. - Идем дальше?

- Слушай, - он, явно о чем-то раздумывая, склонил голову и глянул себе под ноги. - Есть у меня к тебе одна просьба...

Я прильнула к его плечу.

- О чем?

Миша посмотрел на меня и рассеянно улыбнулся.

- Какая ты красивая...

- Спасибо. Но что за просьба?

- А, точно, - он снова перевел взгляд на коттедж. - У бабушки есть несколько старых фотографий имения. Потрепанных, дореволюцинных картонок. И я хотел попросить тебя нарисовать картину. Со старым домом.

Михаил вскинул руку и указал на руины.

- Каким он был раньше.

Я так и застыла, открыв рот. Идея была потрясающая, но могла ли я воплотить её в жизнь на своем уровне? Это был вызов, и ответ на него требовал чего-то большего, нежели я могла себе позволить.

- Возьмешься? - Миша посмотрел на меня.

- Я... Я не знаю... Соня любит рисовать руины...

- Зачем руины? Нарисуй, что было до них.

- Но... Это же... Так долго и сложно...

- Боишься?

- Да, - честно призналась я.

- Что разочаруешься или что втянешься?

Да что ты за человек такой? Смотришь в самую душу.

Я отвернулась, не зная, что ответить, а он положил руку мне на плечи и, притянув к себе, обнял.

- Не замерзла?

- Нет.

- У тебя получится. Если не у тебя, то ни у кого.

Мне вдруг захотелось спросить, почему я. Почему именно я, в этой глуши, а не кто-то из его окружения в США? Кто-то, у кого меньше тараканов в голове, кто любит и понимает спорт, которым он живет, кто не боится подняться в небо и сможет спуститься на землю.

Не за мои же фобии он мной заинтересовался?

Я вздохнула и тихо ответила:

- Хорошо, - согласился Михаил и губами тронул мой висок. - Все будет хорошо, Вера.

Я закрыла глаза. Мне до безумия нравилось, как он произносил мое имя - с придыханием, тихо, растягивая "е", как будто звал меня откуда-то издалека, а я слышала эхо через пелену своего кокона и шла навстречу.

Кто бы мог подумать, что все окажется так просто - любовь к мужчине как стремление вспомнить, что я есть, что я существую и могу, умею, хочу, в конце концов, быть счастливой.

- Спасибо, - пряча лицо у него на груди, произнесла я.

- Ещё не за что, Вера... Ещё не за что.