Песнь мятежной любви - Регина Райль

Я хлопала не жалея ладоней. Себе и остальным участникам нашей кроссовер группы. Какие же мы молодцы! Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Мы только что отыграли генеральный прогон и остались довольны результатом.

Разгорячившись, я сняла с плеча ощутимо потяжелевшую за час басуху, оттянула ворот футболки и подула внутрь, а потом приложила прохладное предплечье ко лбу. На улице пекло́, а я до сих пор в кожухе ходила, сумасшедшая. Жертва стиля.

Убрав волосы от лица, я скрутила их в жгут и откинула на спину. Длинная шерсть отросла, пора переходить на «летний режим». Вон Родион давно виски выбрил и балдел.

Лицо и обнажённые плечи парня блестели от пота. Я дурела, глядя на его фигуру в обтягивающей майке и узких джинсах. Какой он был жаркий сам по себе. Пришлось отвернуться, чтобы не перегореть.

— У меня для вас хорошие новости, ребята. Мы готовы выступать, — заявил Антон, вставая из-за ударки. — Концерт через два дня. Всем быть. Больше реп не будет.

— Класс! Уже не терпится, — сказала я, сматывая и кладя шнур на комбарь.

— В первый раз всегда так, — Марс зажал во рту сигарету, поэтому я еле поняла, что он сказал. — А потом становится «очередным» выступлением.

— Да не болтай, — Родион достал и себе сигарету, взял зажигалку. — Никогда к этому не привыкнешь. К предконцертной суете — ещё может быть, но выходить на сцену волнительно хоть в первый, хоть в пятьдесят первый раз. Мне, по крайней мере, — пожал он плечами и поймал мой взгляд. Помедлил и протянул раскрытую пачку: — Пойдёшь с нами, Майя?

Чёрт, я так пялилась на белую надпись «Rock'N'Roll» на той самой зажигалке, от которой прикуривала в больнице, будто вспомнила, как хорошо/плохо мне было тогда с Родионом. Дура дебильная. Мало что ли ему провокаций?

Я натянуто улыбнулась и мотнула головой, упаковывая басуху в чехол.

— Майя же не курит, перегрелся что ли? Пошли уже, харе красоваться, — проворчал Марс, первым выходя из гаража.

— Действительно, что-то я попутал, — задумчиво проговорил Родион и кинул куртку на усилок. Ещё один любитель попариться в коже днём.

Парень едва сдерживал улыбку, поэтому смотрел вниз, вбок, куда угодно, лишь бы не на меня. И хорошо. Я знала, одного взгляда ему хватит, чтобы разулыбаться, а мне — пропасть. История с больницей останется нашей маленькой тайной, не совсем романтическим, но всё же приключением. Через которое мы прошли вместе. И я с приятной тоской хранила эти воспоминания.

— Родион, сегодня твоя очередь Ивану ключи сдавать, после нас никто не репает, — крикнул ему Женя в след. — Замок от гаража на колонке.

— Хорошо, сдам, — послышалось с улицы.

Отлично! Я вздохнула с облегчением. Родион, оставался, значит, можно было не переживать, что увяжется за мной. Я боялась оставаться с ним наедине. С репетиций уходила, всегда приклеиваясь к кому-нибудь. Как только Родион пропадал из поля зрения, я успокаивалась. Прям жить легче становилось.

Короче, надо драпать, пока он курит.

Быстро попрощавшись с остальными, я вылетела на улицу. Махнула парням и едва не побежала из гаражного лабиринта, поднимая ногами вихри песка. Я чувствовала взгляд в спину и боялась споткнуться. Не знаю, правда ли он смотрел или я снова всё придумала, но оборачиваться и проверять не стала. Выдохнула, только завернув за угол. Фух, кажется, вырвалась.

Подтянув лямку гитарного чехла на плечо, я пошла к остановке. Но на полпути резко остановилась, хватившись куртки. Сбежала так быстро, что оставила её в гараже. Хотелось громко и много материться. Позвонить Тиму, чтобы забрал, я не могла — телефон остался в кармане кожанки, вместе с ключами от дома. Забрать в другой день тоже не представлялось возможным — репетиций больше не будет. Мало того, я, кажется, ещё «джек» на комбаре забыла.