Ребёнок магната. Не.Разлучные. - Вероника Лесневская

— Зачем ей это? Она ведь ничего не получила бы, даже если… Если бы удалось… — заканчиваю со всхлипом и импульсивно прикрываю живот.

Ян тут же берет меня за руку. Поглаживает ладонь большим пальцем. Бережно, успокаивающе.

— Хотела отомстить, — предполагает он. — Адам ведь поведал тебе историю своего брата Виктора? Александра ненавидела твою бабушку, считала ее разлучницей. Думаю, тетка и приложила руку к ее скорейшему отъезду после смерти отца. И постаралась лишить и ее, и твоего папу доли наследства, — делает паузу, оценивая мою реакцию и моральное состояние. — Теперь представь. Столько лет спустя заявляешься ты, потерянная внучка.

— Но Адам ведь заставил всех считать, что я — дочь мошенника Александра Левицкого, — напоминаю я.

— Тетушка сразу проверила эту версию. Не поленилась отыскать контакты дяди Алекса. Возможно, они у нее были — и родственники общались раньше, — Ян останавливается, потирает подбородок, будто запоминает свою мысль, чтобы потом проверить. — Так вот. Тетя Александра знала, что ты неродная. И постоянно находилась на связи с дядей. Что они обсуждали, нам еще предстоит выяснить.

— Деду тоже она лекарство подменила? — со страхом сиплю я. — Не понимаю, какой смысл. Александра не получила бы ни копейки. Наследство перекочевало бы к тебе…

— Нет, ты упускаешь важное звено, — спорит он. — В случае смерти Адама все его имущество досталось бы прямому наследнику — сыну. Александру Левицкому. А тот мог пообещать нашей тетушке процент. В нужный момент дядя Алекс вернулся бы в Польшу и заявил свои права. Насколько ты помнишь, завещание дед так и не составил. Проныра Эд ведь рассказал тебе об этом?

— Ой, знаешь, по сравнению с вашими родственниками Эд не так уж плох. Он вообще тебе мстил за Анну. Поэтому и хотел оставить с носом. Помогал мне заполучить богатства Левицких, — фырчу я, а Ян злится на меня за то, что опять доктора защищаю. — И еще… Он помог мне, Ян, — опускаю глаза, понимая, что сейчас будет взрыв. — Эд на протяжении последних недель следил за моими препаратами и витаминами, чтобы никто в особняке не заменил. И не отравил нас с малышом, — вздыхаю я.

Левицкий молчит некоторое время, перерабатывая новые сведения в мозгу. И закипает, осознав мои слова.

— Значит, шарлатан знал о твоей беременности? — воспламеняется Ян, а я пожимаю плечами виновато. — Раньше меня? Ему ты призналась, а мне — нет?

— Я была обижена из-за Анны, — парирую я. — А одна бы не справилась.

— Да уж, все-таки Эд сумел мне отомстить, сам того не ведая. По больному резанул, — нервно хохочет Ян, но сразу осекается. — На деньги мне плевать было бы. Тем более, если бы они тебе достались. Но украсть у меня доверие любимой — просто удар ниже пояса, — багровеет он.

— Ты преувеличиваешь, — говорю чуть слышно. — Больше не любишь меня? — уточняю наивно.

Но мой тон, виноватая улыбка и легкий взмах ресничек выполняют поставленную миссию: Ян смягчается. И тает.

Пересаживается на край постели, обнимает меня за плечи, прижимает к себе так крепко, что я ощущаю бешеный ритм его сердца.

— Всегда люблю, глупый ёжик, — выдыхает мне в волосы.

— И я тебя тоже, — укладываю голову ему на плечо.

Через секунду к нам подвигается Дан. И ныряет в наши объятия. Мы совсем как настоящая семья. Жаль, нельзя остановить мгновение.

— Есть что-то еще? — выпаливаю я. — О чем ты не сказал…

— Да, мелочи, — кашляет Ян. — Кто-то слил в желтую прессу информацию, что ты беременна от меня. И сейчас СМИ пытаются раздуть скандал. Но не беспокойся, Шторм обещал решить вопрос.

— У тебя будут проблемы? — отстраняюсь и взволнованно в его лицо всматриваюсь. — И по бизнесу отрикошетит это, да?

— Не бери в голову, — прижимается губами к моему лбу. — Все не важно. Только вы с детьми имеете значение. Остальное — преходящее.

Хрупкую идиллию разрушает стук в дверь. Успеваем разорвать объятия, как в палату заглядывает Андрей.

— Все сделано. Марк ждет только вас, — рапортует он. — Я готов продолжить дежурство у палаты пани Доминики.

— Нам пора, ёжик, — Ян быстро чмокает меня в щеку и поднимается, подзывая Даниэля.

Вместе они уходят. А я остаюсь наедине со своими гренками, которые больше меня не радуют. И вкус не такой яркий, как рядом с родными людьми, и аппетит пропадает. Жую корочку вперемешку со своими слезами. И считаю часы до следующей встречи с Яном. Будто я заключенная.