Единственная ночь - Джейн Энн Кренц

— Да, так многие считали, — тихо подтвердила Ханна.

— Знаю, черт возьми! — рявкнул Митчелл. — Но Рейф не имел никакого отношения к смерти несчастной девушки. Да, у Мэдисонов случались трудности с противоположным полом, но ни один из них даже в гневе не поднял руку на женщину. Никто в нашей семье не бил и не оскорблял женщин, клянусь Богом! И ни один Мэдисон не стал бы соблазнять невинную девушку, только бы выйти сухим из воды.

В солярии воцарилось молчание.

— Знаю, — наконец выговорила Ханна.

Рейф наконец вспомнил о необходимости дышать.

— Я не говорю, что Рейф не ссорился с Кэтлин Садлер, — продолжал Митчелл. — Ведь он Мэдисон, вспыльчивость у него в крови. Но если бы он был в ту ночь с Кэтлин и видел бы, как произошла трагическая случайность, он бросился бы за помощью, а потом честно рассказал в полиции, как было дело.

— И это я знаю, — повторила Ханна ровным голосом. — Мы, Харты, знали, что у Мэдисонов есть недостатки, но никогда даже в мыслях не обвиняли их в лживости.

— И правильно делали, — одобрил Митчелл.

Рейф перевел взгляд на поднос. Значит, все эти годы Митчелл верил в него. Старик не одобрял его образ жизни, но никогда не сомневался в том, что Рейф непричастен к смерти Кэтлин.

Рейф обнаружил, что он способен двигаться, вошел в солярий и поставил поднос на стол. Щеки Ханны ярко пылали, она избегала смотреть ему в глаза и наверняка гадала, что ему удалось подслушать.

— Хуммус выглядит аппетитно, — заметила она слишком оживленно.

— Спасибо. — Рейф взял стеклянный кувшинчик превосходного, очень дорогого оливкового масла и щедро полил им хуммус.

— Что это? — Митчелл с любопытством уставился на хуммус. — Соус?

— Да, вроде того, — откликнулся Рейф и отставил кувшинчик. Вынув из ведерка со льдом бутылку шардонне, он наполнил свой бокал. — Спасибо, что оставили мне выпить. Это мне не помешает.

Митчелл и Ханна уставились на него как загипнотизированные. Оба волновались, ни одному не хотелось неосторожным словом испортить все сразу. А Рейф не спешил, дегустируя вино с идеально сбалансированным привкусом дуба и фруктов и элегантным послевкусием.

Допив вино, он небрежно отставил бокал и посмотрел на Ханну и Митчелла.

— Я слышал, что вино очень полезно при расстроенных нервах, — сообщил он.

Через два часа Митчелл с удовлетворенным вздохом отложил вилку. От ломтя пирога с киви на его тарелке осталось лишь несколько поджаристых крошек.

— Черт возьми, где ты научился так готовить? — спросил он Рейфа. — Точно не у меня. Самое большее, на что я способен, — бросить на гриль филе лосося.

— Я взял несколько уроков, — объяснил Рейф, — а до остального дошел сам, проводя все свободное время на кухне.

— Ну, если твоя затея с отелем провалится, то не из-за скверной стряпни.

Рейф и Хана переглянулись. Оба сознавали, что произошло: Митчелл одобрил не только еду, но и весь замысел внука. Ханна думала о том, что потерпела поражение в решающей битве за половину дома. И она не ошиблась.

— Нам надо поговорить, Митчелл. — Рейф откинулся на спинку стула и посмотрел деду в глаза поверх тарелок с остатками ужина. — Вчера ночью кто-то пытался утопить собаку Ханны.

Митчелл ошеломленно заморгал, потом посмотрел на Уинстона, который мирно дремал на ковре под столом.

— Кому это взбрело в голову?

— Понятия не имею, — отозвался Рейф. — Но я намерен выяснить.

— Что произошло? — потребовал объяснений Митчелл. Рейф убедился, что его деда по-прежнему отличает быстрота реакции.

— Я не знаю, в чем дело, но нам кажется, что вчерашнее происшествие связано со смертью Кэтлин Садлер.

Долгое время Митчелл задумчиво смотрел на него.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. И я должен сказать тебе еще кое-что. — Рейф коротко изложил Митчеллу всю последовательность событий, упомянув и про разговор, с Делом Садлером.

Дослушав, Митчелл негромко присвистнул.

— Ты понимаешь, что все это значит?

— Возможно, Кэтлин Садлер действительно убили, что с самого начала подозревал Делл. А убили ее потому, что она пыталась шантажировать кого-то из жителей Эклипс-Бей.

— Дьявол! — Митчелл крепко задумался. — А Йейтс заявлял, что это был несчастный случай.

— Откуда нам знать, может, на самом деле он в этом сомневался, — ответил Рейф. — Он не только опросил всех, кого мог, но и провел тщательный обыск в доме Кэтлин и в ее машине. Наверное, у него было несколько подозреваемых.

— В свое время Йейтс был неплохим полицейским, — заметил Митчелл.

Ханна отпила кофе из хрупкой чашечки, а потом обратилась к Митчеллу напрямик:

— Нам нужна помощь.

— Моя? Но что это вы затеяли?

— Мы хотим выяснить, кого шантажировала Кэтлин, — объяснил Рейф.

Митчелл нахмурился:

— Хотите моего совета? Лучше не суйте палку в змеиную нору. Неизвестно, что там внутри.

— Дело в том, что змея уже выползла из норы, — возразил Рейф. — По-моему, вчера ночью кто-то хотел разделаться не с Уинстоном, а с Ханной: спасая пса, она могла попасть в прилив.

Ханна удивленно вскинула голову:

— Рейф, не может быть! Ты же не говорил, что кто-то пытался… — Она осеклась.

— Я ни в чем не уверен. Возможно, Уинстона заманили в ловушку, чтобы предостеречь тебя. Но рисковать я не намерен.

— О чем ты?

— Не важно. Об этом потом.

— О чем? — Ханна со стуком поставила чашку на блюдечко. — Нет уж, объясни сейчас!

Переглянувшись с Митчеллом, Рейф обратился к нему:

— Скажи, кого Кэтлин Садлер могла бы шантажировать женским нижним бельем большого размера, огромными туфлями на шпильках и несколькими компрометирующими видеокассетами?

Митчелл озадаченно нахмурился. Рейф уже боялся, что дед взорвется, но вдруг досада на лице Митчелла сменилась чем-то похожим на любопытство.

— Восемь лет назад? — задумчиво уточнил Митчелл.

— Ты прожил в этом городе более пятидесяти лет, — напомнил Рейф. — Кого ты мог бы заподозрить?

— Никого, — решительно ответил Митчелл, — и неудивительно: чужая личная жизнь меня никогда не интересовала. Мне хватало собственной. — Он помолчал. — Но есть один человек, который мог бы ответить на ваш вопрос и посвятить вас в другие тайны города.

Ханна застонала:

— Надеюсь, вы имеете в виду не Аризону Сноу? Расспрашивать ее бесполезно. У нее свои секреты…

— Аризона тут ни при чем, — перебил Митчелл. — Я говорю про Эда Болтона. Он владел «Джорнал», местной газетой, более сорока лет, а потом продал ее Джеду Стедману. Эду известно все, что происходило в городе.