Личная слабость босса - Юлия Валдис

Я стояла позади их. Стало интересно, зачем меня позвали. Ну ладно они сыновья, а я…

— Как видите, не в лучшей форме. — Немного прокашлялся Георгий Сергеевич. — Подойди, девочка. — Видимо, это было сказано мне. Так как оба брата расступились.

Сделала несколько неуверенных шагов вперёд.

— Здравствуйте. — Слегка кивнула.

— Я очень виноват перед вами. — Тяжело дыша, начал разговор Соколовский старший.

— Папа, да в чем ты можешь быть виноват? — Начал успокаивать его Рома.

Мы с Игорем переглянулись. Догадываясь, о какой вине идёт речь.

— Рома, не перебивай, мне очень трудно говорить.

— Понял, прости.

— Я… Я виноват. Рома, Даша, Игорь простите. — Начал хватать воздух ртом. — Рома, это я заставил сказать Дашу, что она любит твоего брата. И заставил Игоря подтвердить это. У них не оставалось выбора, как согласиться на мои условия.

— Что? Этого не может быть. Не верю. — Провел рукой по своим волосам Рома. — Неужели тебе так важно было получить фирму отца Ангелины, что наплевал на мои чувства?

— Сынок, я пожалел об этом уже сто раз. Жадность и амбиции управляли мной. — Георгий Сергеевич прикрыл глаза. Видно было, что держится из последних сил.

— Вы не только судьбой сына играли, но и возможно погубили собственную внучку.

— Я не знал о внучке.

— Теперь уже и не узнаете, её нет. — Голос мой начал дрожать.

— Есть… — Еле слышно добавил Рома. Как будто разговаривал сам с собой.

— Что? — Встала перед ним и положила ладони ему на грудь. — Что ты сказал?

— Сказал, что наша дочь жива.

— Этого не может быть. — Голова закружилась, ноги перестали чувствовать пол.

— Даша. Даша. — Доносился голос Игоря, как будто издалека.

Открыла глаза, почувствовав резкий запах нашатыря.

— Где моя дочь? — Схватила Рому за грудки.

— Дома ждёт тебя. — Нежно накрыл мои руки своими ладонями.

— Хм. Ну и сволочь ты брат.

— Я был в бешенстве, когда узнал, что вы вместе. — Повернулся он к Игорю.

— Это не повод лишать Дашу ребёнка.

— А лишать меня дочери, это нормально?

— Я не стала тебе говорить, побоялась, что отправишь на аборт, как обещал. Ты же не хотел детей. — Разжала пальцы.

— Мало ли, чего я не хотел. Ты не имела права от меня скрывать беременность.

— Прости. — Закрыла лицо ладонями. Не в силах больше сдерживать слез.

— Значит, ты не спала с моим братом?

— Рома, у нас с Дашей никогда ничего не было. Я не скрываю, что люблю её, но моей она никогда не была. — Вздохнул и тихо добавил. — К сожалению.

— А ты, тоже хорош. Брат родной называется. Почему не сказал правду?

— Сначала думал, что Даша будет со мной. Да и боялся навредить ей.

— Даша, ну ладно Игорю любовь глаза затмила, а ты? Ты, правда, считаешь, что я бы дал тебя в обиду? — Смотрел на меня вопросительно, в ожидании ответа.

— Я не хотела, чтобы твой отец перестал финансировать больницу Игоря.

— Отлично! Получается, вы святые, а я чудовище. — Желваки на лице задергались от злости.

— Рома. Я хочу видеть внучку. — Дрожащим голосом прохрипел отец.

— Хорошо, сейчас позвоню, и её привезут. Ты отдохни пока.

Георгий Сергеевич закрыл глаза и стал тяжело дышать.

Оказавшись в коридоре, стала мерить его шагами. От ожидания встречи с дочерью не могла спокойно сидеть. Игорь и Рома не подходили ко мне. Наблюдали со стороны. Да и вообще, каждый думал о своём.

Через минут сорок из лифта вышла женщина, в руках у неё был ребёнок. Сердце застучало как сумасшедшее.

Я бросилась к ним. Тянула руки к дочери. Женщина пыталась от меня увернуться. В глазах все расплывалось от слез.

— Доченька. — Гладила рукой её ручку.

— Наталья Егоровна, это Машина мама. — Голос Ромы за спиной прозвучал с какой-то нежностью.

— Хм. И где она была раньше. Блудная мать. — Пригвоздила меня взглядом женщина.

— Я, я не знала… — Начала заикаться от волнения.

— Дайте ей дочку. — Рука Соколовского легла на мою спину, и я почувствовала обжигающее тепло. Мурашки побежали во все части тела.

Наталья Егоровна передала мне Машу.

Я уткнулась в неё, вдохнула сладкий запах, он был такой родной.

— Девочка моя. — Целовала её маленькие пальчики.

Маша была похожа на меня, а вот глаза были Ромины.

Только сейчас заметила, что рука отца Марии обнимала меня за талию. Слышала его дыхание.

— Отец ждёт. Пошли. — Повёл меня в сторону палаты.

Георгий Сергеевич по-прежнему лежал с закрытыми глазами. Возле кровати сидела мать.

— Папа, мама, знакомьтесь, это Маша, ваша внучка.

— Машенька. — Отец даже смог изобразить улыбку, глядя на внучку. Мать плакала от счастья.

Через некоторое время дочка начала капризничать.

— Мама, мы поедем. — Поцеловал мать и затронул руку отца Рома.

— Конечно сынок.

— Даша. А родному дяде не хотите показать племянницу? — Подошёл Игорь и слегка мне улыбнулся.

— Конечно. — Игорь обнял меня за плечо и стал сюсюкаться с Машей, которая была у меня на руках и внимательно разглядывала его.

— Кх-кх. Я вам не мешаю? Может, перестанешь обнимать Нечаеву. — Убрал руку брата Рома.

— Ром, не ревнуй. Я пробовал её завоевать. Ничего не получилось. Мы просто друзья. — Приподнял уголок губ, пытаясь сделать довольное лицо.

— Друзья. Друзей не пожирают глазами. — Было слышно, что Соколовский раздражен.

— Рома, успокойся. Поехали, Машу надо кормить. — Закончила я их пререкания.

— Даша, если будет обижать, позвони. — Подмигнул мне Игорь.

— Обязательно. — Улыбнулась ему в ответ.

Один Рома зол, как чёрт. Было видно, что сейчас взорвётся от ревности.

Маша ехала в детской люльке, рядом с ней была няня. Я сидела на переднем сиденье. Соколовский следил за дорогой, но иногда улавливала его взгляд на себе.

— Наталья Егоровна, сегодня у вас выходной. — Посмотрел в зеркало заднего вида. — Мы справимся с Машей.

— Хорошо. Если что, звоните.

— Конечно. Куда вас отвезти?

— Можете остановиться у торгового центра. Пройдусь по магазинам.

Машина остановилась. Няня вышла, а я пересела к дочке.

Не могла надышаться ей. Как Рома мог лишить меня всего этого. Даже не знаю, кто больше виноват он или его отец.

Привёз нас Соколовский к себе в загородный дом. Кроватка Маши стояла у него в спальне.

— Ты спишь с ребёнком в одной комнате. — Удивилась я.

— Конечно, это же моя дочь. Иногда она спит с Натальей Егоровной, но это крайне редко.

— Ясно.

— Сейчас искупаем Марию, покормим и уложим спать.

— Мария… — Протянула имя дочки. — Именно так я хотела её назвать.

— А назвал я. — Направился в ванную комнату Соколовский.

Когда вода была набрана, он ловко взял ребёнка, снял одежду. Маша издавала весёлые звуки. Махала кулачками, толкала их в рот. Настроение у неё было