Причудливые виражи - Валерий Столыпин

— Вполне, Сашенька! Я ваш раб. Не теряйте времени — присаживайтесь, где приглянется.

Юное создание на заднем сидении была весьма озабочена, это было понятно по тому, как она то и дело включала экран телефонного дисплея, как нервно облизывала губы, как рассеянно щёлкала замком сумочки.

Разглядеть особенности лица в зеркало было сложно, но мимика и водянистый взгляд указывали на только что пережитую неприятность огромного масштаба.

Наши взгляды в зеркальном пространстве встретились. Я улыбнулся в надежде на взаимность, но ответом прилетела раздражительная реплика, — вы не в моём вкусе. Нечего строить глазки! Сколько с меня?

— С вас, Сашенька…

— Александра!

— С вас, Сашенька, один единственный нежный взгляд. Если честно, я был счастлив находиться рядом с вами. Поверьте, я почти позеленел, от свалившихся вдруг неприятностей. Мне было так плохо. И тут вы. Не сердитесь, но осмелюсь пригласить вас… чего особенно любите?

— Люблю, когда ко мне не цепляются всякие…

— Проходимцы. Понимаю. Я не всякий. Честное слово. Мне ничего от вас не нужно. Вру! Вру… мечтаю исповедоваться, выговориться.

— И вы?! Разве у нас в городе эпидемия? Ах, да — заметили глаза на мокром месте, решили, что в состоянии аффекта мы, девчонки, мягче пластилина.

— Дайте надежду на новую встречу.

— Не надейтесь! Я девушка скромная. Не смотрите, что так ярко одеваюсь — это не боевой раскрас, скорее предупреждение — не влезай, убьёт!

— Уже убили. Я самый несчастный мужчина в мире. А телефончик! Хотя бы обманите.

— Это можно. Записывайте.

Сашенька стремительно скрылась во дворах. Мне стало ещё хуже.

Идти домой не было сил. Там…

Лебеди и утки в городском парке ныряли, влюблялись, плавали. Я грезил.

— Явился, — язвительно прокомментировала моё появление Леночка, — можно поинтересоваться — кем увлёкся на сей раз? Нет, лучше соври.

— Давай поговорим потом.

— Как же! А давай — не давай, я устала!

— Какое совпадение настроений.

— Нам надо поговорить.

— Кому надо? Ты утром сказала всё, даже больше. Давай успокоимся. Иди, я тебя поцелую.

— Как игрушку, как статую? Ты меня бросил, ты меня больше не любишь!

— Не нагнетай. У меня кризис среднего возраста, у тебя климакс. Если будешь себя накручивать — лучше не станет. Слишком чувствительные женщины в период гормональной перестройки с ума сходят. Ты этого хочешь?

— Не дождёшься!

— Вот и поговорили. Я спать.

— Ещё бы! Накувыркался с кем-то, я теперь не нужна.

— Нужна, Леночка, но не такая. Я люблю другую…

— Вот ты и сознался!

— Другую Леночку. У той были ясные глаза и добрые намерения. Что бы я ни сказал, всё воспринимаешь в штыки. У меня на работе проблемы, дома ад. Куда бежать?

— По бабам, родной, по бабам!

Разве странно, что ночью мне не спалось, что перед глазами стоял фантом Сашеньки. Породистые ножки в сотый раз пробегали мимо, воздушные поцелуи летали по всей комнате.

К утру диалог, состоявшийся между нами, эволюционировал, развился. Мы уже были на “ты”, запросто общались, то и дело сливались в танце.

Я прикасался к ней, кружил.

До поцелуев дело так и не дошло.

Зато ужасно болела голова и болезненно донимала мучительная тяжесть внизу живота.

Жена, собираясь на работу, шипела, раскидывала, где попало вещи и обидные фразы.

— Ещё раз задержишься — разведусь, — крикнула из коридора, после чего громко хлопнула входной дверью.

— Вот туда и иди, — парировал я в пустоту, — у меня тоже нервы. Захочу — вообще не приду, вот!

— Зайдите, Денис Витальевич — непривычно робко пригласил начальник, — сорвался, знаете ли. Меня ведь тоже… как мальчишку. Мир!?

— Будет. Я и забыл.

Если честно, от извинения стало ещё горше. Мы были почти ровесники. Значит, не я один падаю в бездну.

Спасти от тревожных размышлений могла лишь она — Сашенька. Найти бы её, объясниться, что мной движет отнюдь не похоть, что чувства бывают непорочными, бесхитростными.

Наивный!

Я сам в это верил.

Весь день думы о Сашеньке не давали покоя. Тысячи оснований и обоснований разыскать и объясниться трансформировались в основательный список (профессиональная привычка).

После работы я поехал туда, где высадил девушку, умоляя фортуну или иную капризную даму, её замещающую, обеспечить такое стечение обстоятельств, чтобы мы могли встретиться.

На город уже опускались сумерки, когда я решил позвонить по продиктованному в шутку номеру.

— Слушаю!

— Сашенька?

— Александра.

— Это я…

— Узнала, Денис Витальевич. Что на сей раз?

— Я вас жду. Там же, где расстались.

— А жена…

— Я не собираюсь ей изменять.

— Тогда зачем встречаться?

— Поговорить.

— Ах, да — исповедь. Думаете, мне интересно?

— Хочу побыть рядом. Просто так.

— Забавно. Растеряли жизненную энергию, хотите подзарядиться, сбросить на меня болезни, невзгоды. Щедро!

— Вы не так поняли, Сашенька.

— Так-так! Не знаю чем, но вы меня тоже зацепили. Так-то! Хорошо, ждите.

Сердце долбило так, что я подпрыгивал на сиденье.

В голове царил невообразимый кавардак, сквозь который просачивалось к сознанию лишь имя — Сашенька.

Как она летит, расплываясь в туманном мареве, я увидел издалека.

Дальше случилось то, что никак не могу вспомнить до сих пор: мистика, загадка… я обнаружил себя у Сашеньки в квартире.

Спустя неделю.

О дате выхода из реальности сообщала последняя запись в ежедневнике.

Всё это время меня никто не донимал звонками. На работе сообщили, что необходимо закрыть больничный лист. Самое странное обстоятельство — он у меня действительно был.

Меня целый день преследовало ощущение, будто Сашенька находится рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я отчётливо чувствовал тепло её разгорячённого тела, запах волос, слышал размеренное дыхание, звучание которого дарило спокойную уверенность — всё будет хорошо!

Вечером я позвонил по известному номеру.

— Долго ждать, Денис Витальевич, я соскучилась? Чего приготовить?

— Достаточно того, что ты есть.

Сашенька встретила меня в простенькой, довольно откровенной домашней одежде, выглядела в которой богиней. Такую я её не помнил.

Девушка чмокнула меня в губы, отчего по телу разлилась дурнота и затряслись внутренности.

Неужели мы так далеко зашли? Что же происходило всю предыдущую неделю, как я вообще оказался в этой квартире?

Вопросы не находили ответа.

Сашенька усадила меня в кресло, придвинула журнальный столик, принесла ужин. Сама уселась напротив, обхватив колени, смешно запрокинула голову, — ты забавный, Карелин. Сижу вот и думаю — где ты раньше был? Представляешь, сколько бы всего глупого и печального со мной могло никогда-никогда не произойти?

— Лучше расскажи, что произошло. Я, знаешь, потерялся. Совсем. У нас что-нибудь было?

— Смеёшься?

— Вовсе нет.

— Лучше скажи — останешься или опять вернёшься к