Причудливые виражи - Валерий Столыпин

— Вернусь. Разве я уже оставался?

— Какой же ты… ладно, прощаю. Ты меня, правда, любишь?

— Не знаю. Ты — моя муза, моё вдохновение. Рядом с тобой я могу всё.

— Например!

— Скажи, о чём мечтаешь.

— Поцелуй меня.

— Я! А можно?

Вот такие приблизительно между нами происходили диалоги.

Каждый день.

Потом я уходил домой. И забывал всё-всё, кроме запаха волос, ощущения прикосновения и тревожного беспокойства.

Леночка встречала меня привычными претензиями, — мерзавец! Ты уже не скрываешь ничего. Я её видела. Эта фифа в дочери тебе годится. Не совестно спать с ребёнком?

— Уймись. У нас ничего не было.

Было или не было — я не знал, но и Леночка тоже, потому иногда настоятельно требовала физической близости, — любишь или нет — мне без разницы… хотя, на самом деле это не так. Мне необходим секс, понимаешь? Секс необходим всем. Я взрослая девочка, я замужем! Война войной, а любовь по расписанию. И не смей перечить!

Я жил в эфемерном пространстве, где происходили самые важные для меня события, самые значимые. Реальность меня больше не устраивала.

С Сашенькой я разыгрывал один сюжетный сценарий, с Леночкой другой, сам сливался с одного и другого, уходя в глухую несознанку, настойчиво вытирая из памяти всё, что могло прояснить ситуацию, которая день ото дня становилась напряжённее.

Леночка в конце концов не выдержала — ушла жить к подруге. Сашенька тоже внезапно испарилась.

Меня ломало. Виртуальные свидания изнуряли.

Оказалось, что ежедневные встречи с любимой и привычные семейные дуэли необходимы, как воздух, чтобы ощущать себя живым.

Время остановилось.

Телефон Леночки молчал, Сашенькин был вне зоны доступа.

Жену я проклинал за предательство, любимую ревновал, понимая, что не имею морального права ни на одно, ни на другое. Был бы настоящим мужиком — выбрал бы что-то одно, расставил, где положено точки. Так нет же — скрылся непонятно где, между прошлым и будущим.

Вот сейчас, когда полно времени, почему бы не принять окончательное решение?

Не успел.

Первой объявилась Леночка, — допрыгался, кобель проклятущий, догулялся!

— О чём ты, родная, ничего не пойму?

— Не телефонный разговор. Жди, сегодня приеду.

Спустя несколько часов ожил телефон Сашеньки, — соскучился? Не обижайся. Не могла тебе сообщить. Летала на конференцию в Европу. Ужасная скукота. Заставили. Жду.

Вот так поворот! Опять меня ткнули мордой в выбор, который в сложившихся обстоятельствах невозможен в принципе.

Стой там, иди сюда — это что, команда и на сей раз скрыться за границей иллюзий?

Вот теперь есть повод основательно задуматься. Обычная математика с натуральными числами ответа не даст, нужно мудрить. Но как, если кругом сплошные неизвестные величины?

Чего накопала Леночка, о чём молчит Сашенька?

Стоп! Нужно определить точку отсчёта. Леночка ещё не приехала, а Сашенька уже ждёт. Начинать нужно с самого начала.

Любимая привычно чмокнула в губы, — в гостях хорошо, а Денис Витальевич лучше. Между прочим, ты мне обещал…

— Я что ли? Проясни.

— Так не честно. Я тебя сватаю или ты меня?

Голову опять обнесло, — нездоровится мне, Сашенька. Можно, я домой?

— И так всегда. Меня замуж зовут. Ты как?

— Я подумаю.

— Чудак. Меня, а не тебя сватают.

— Скажи, Сашенька, мы это… того… было у нас чего или нет?

— У меня было, у тебя — не знаю.

Вот тут мне стало совсем лихо. С момента той записи в ежедневнике, когда впервые выпал из реальности, прошёл год. Я так ничего и не вспомнил.

В этот момент позвонила Леночка.

— Извини, Сашенька, я побежал. Леночка приехала, а меня дома нет.

— Вот, Карелин, в этом ты весь. Её-то хоть любишь?

— Тебя люблю.

— Ага! Но не знаешь, было — не было. Прощай что ли. Замуж я выхожу.

— А я?

— Тебя ждёт такая новость — закачаешься. Про сон забудешь — не только про меня.

— Чё за фигня, Сашенька, вышел я из того возраста, когда сюрпризы положено ждать.

— Нет, миленький. Точно знаю. Разведка донесла. К Леночке беги.

— Прости, любимая. Завтра встретимся.

— Как карта ляжет. Сдаётся мне — не увидимся больше.

Так и вышло — не увиделись.

Леночка ждала меня у накрытого стола, что уже было сенсацией.

— Рассказывай, — равнодушно выдавил я, — чего ещё выдумала?

— Дурачок ты, Карелин. Беременна я.

— Поздравляю. Кто родитель?

— Ну, ты и жук! Алёна Денисовна будет. Карелина. Опозорил на старости лет.

— Не бухти. У тебя же климакс. Какая Алёна?

— Настоящая. Видно Сашенька силой животворящей с тобой поделилась.

— Про неё почём знаешь?

— Встречались. Славная она, Сашенька.

— Так это твоих рук дело — будто свадьба, то-сё?

— И да, и нет. Ты же ни Бэ, ни Мэ, а время идёт. Отпусти её с богом.

— Не могу. Люблю.

— А меня?

— И тебя люблю.

— Зато я не люблю, не потерплю разврата. Решай немедленно, с кем жить собираешься.

— С тобой.

— А Сашенька?

— Её я просто люблю.

— У меня ультиматум. Больше ни-ни!

Пришлось согласиться.

С тех пор сижу, пишу рассказы, но вспомнить ничего не могу.

Гложет меня вопрос, мучает, жжёт — было у нас чего с Сашенькой или нет? Как могло случиться, что я ничего не знаю, не помню?

Если бы вы знали — как я её люблю!

Жизнь без любви — иллюзия

Часы сломались, стрелки неподвижны

И снова ночь… она меня убьёт!

Безумство — размышления о лишнем…

Забыть, забыться, выкурить тоску,

На кухне в чайник наливаю воду…

Но только утром я уснуть смогу,

Приняв опустошённость за свободу.

Вера Сергеевна Бутко

После окончания литинститута с красным дипломом Жанна обнаружила, что специалисты в области литературного творчества никому не нужны.

— Все вакансии заняты, — говорили ей везде, куда она приносила диплом и резюме, — оставьте на всякий случай номер телефона… и ждите.

Было ужасно обидно.

Преподаватели в голос твердили о редком таланте к сочинительству, образности языка и ясности излагаемой мысли.

Куда уж яснее.

Подруги шутили, что с её эмоциональностью и изобретательным воображением прямая дорога… на панель.

Пришлось устроиться диспетчером в службу радио такси, где способность быстро и чётко формулировать мысли, видеть рабочую ситуацию объёмно, принимать верные тактические и стратегические решения, оценили по достоинству.

Водители и особенно руководство были в восторге от её доброжелательности, вежливости и терпимости.

Так бы Жанна и работала за скудный кусок хлеба, не имея ни сил, ни желания после ночных и суточных смен сочинять и творить, если бы однажды…

— Надо же, какой у вашего диспетчера сексуальный голос, — сказал водителю пассажир, — не подскажете, как с этой девочкой можно побеседовать?

— Недотрога. Кто только не подкатывал. Она такая… особенная