Бесконечный октябрь - Алексей Анатольевич Стравинский

Жизнь, судьба, предначертанное будущее. Человеческий разум осознаёт это крайне редко, и всегда с большим трудом. Глядя на Янику я в очередной раз убеждаюсь в том, что она уже не человек. Она с легкостью движется по тому пути, который нам уготовила судьба. И вот, за крутым поворотом она увидела меня, лежащим на обочине.

Теперь я окреп. Она тоже стала сильнее. У нас не только одна дорога на двоих. У нас она цель, одна вершина, взбираться на которую есть смысл лишь вместе. Для этого та вершина и создана.

Теперь мне стало легче. Я поверил в неизбежность случившегося. В нашу спокойную жизнь ворвалась женщина с величественным именем судьба. Она взяла лист бумаги и перо. На белом холсте она нарисовала для нас местами уходящую в стороны, местами ровную линию, от которой мы не может отречься. Нам нужно справиться с тем, что нам уготовано.

— Мы почти приехали. Видишь крест вот на том холме? — спросила Яника.

— Да. Нам туда?

— Да.

— Далековато ещё.

— Туда никак не проехать. Придётся оставить машину здесь.

— Ты какая-то взволнованная, — сказал я.

— Да уж, есть такое.

— В чем дело?

— В этих краях я была пленницей Гвида. Вот за этим лесом. Километрах в двадцати отсюда, — Яника кивнула в сторону холма. — Однажды я, так сказать, прогуливалась лесом и совершенно случайно вышла на этот холм. Я не знаю, какие силы привели меня сюда, но я благодарна им.

Яника в последний раз вывернула руль. Мы остановились между двух берёз.

Я вижу, что ей действительно не по себе. Это не страх, а скорее настороженность. Она всматривается и вслушивается во всё вокруг, будто опасается внезапного удара в спину. Она напряжена. Все её мышцы готовы к рывку, но, тем не менее, ей не хотелось бы, чтобы дело дошло до подобного. Это обязательно случиться, но только не сейчас. Мы к этому ещё не готовы.

Мы поднимаемся вверх. Холм выше, чем мне казалось. У меня уже появилась отдышка. Мы поднялись примерно в половину его высоты. Яника совсем не утомлена. Она бредёт сквозь заросли, вверх, по кочкам и ямам, и делает она это так, будто под её ногами устелена ковровая дорожка. Я смотрю в низ. Странно, но на траве нет следов от ног Яники. Трава совсем не мнётся. Я оглядываюсь назад. Следы от моих ног остаются. Я всматриваюсь под ноги Яники. Волшебство. Чудеса природы. Трава расступается перед её ногами. Она чувствует её. Каждый раз, когда происходит что-то подобное, я говорю себе, что теперь меня ничем не удивить. Конечно же, я понимаю, что всё только начинается. Даже не могу представить, что будет дальше.

Последний рывок. Мы огибаем рощу из терновых кустов и крест перед нами.

— Это здесь? — тяжело дыша, спросил я.

— Да, мы добрались.

Яника сходу пошла к подножью креста и начала раскапывать землю.

— Слава Богу! — её возглас порадовал меня. — Она здесь.

Яника лишь немного оттряхнула массивную книгу от земли и сразу же спрятала её в сумку. Никаких церемоний. Она повернулась в мою сторону. Её взгляд прикован вдаль. Я последовал её примеру. Где-то там, очень — очень далеко я едва различаю крохотные дома на линии горизонта.

— Что ты видишь? — спросил я её.

— Город, — сухо ответила она. — Очередной суетливый город, каких очень много.

Не найдя подходящих в ответ слов, я промолчал.

Яника тяжело выдохнула. Я не могу точно понять, что она сейчас испытывает, но, кажется, что сейчас в её душе появилось какое-то облегчения.

— Идём. Нам нельзя здесь долго оставаться. Он может быть где-то рядом, — совсем спокойным и ровным голосом произнесла она.

Яника взяла меня под руку, и мы начали спускаться вниз.

По пути домой я позвонил Насса. Я попросил его приехать сегодня вечером в дом моего отца. Сказать, что он был удивлён — не сказать ничего. Я едва угомонил его любопытство, сказал, что он обо всём узнает при встрече. Напоследок я кое-как вбил в его голову, что это очень важно. Я попросил его как-нибудь выкрутиться и никому ничего не рассказывать. Естественно, о Янике я ему ничего не сказал. Мы с ней решили не шокировать его подомными новостями по телефону. Сегодня вечером он увидит её и выслушает её историю. Надеюсь, что он сможет нам помочь. Это было бы очень хорошо. Он самый подходящий человек из всех, кого я знаю. Он нужен нам.

Мы подъехали к дому. В его окнах отражается вечерний закат. Яркие, красочные лучи всячески преломляются в оконных стеклах. Их отражение падает на дорогу, ведущую к дому. На краю этой дороги я увидел совсем маленький, одинокий цветок синей хризантемы, который понемногу колыхался от ветра. В отражении солнечного света, он показался мне каким-то новым. Я глядел на него так, будто я увидел что-то подобное первый раз в жизни. Синий бутон начал переливаться другими цветами. Это превращение стало похоже на то, будто бы лепестки цветка впустили в себя краски вечернего заката, и от их слияния появилась бы такая незримая мною доселе красота.

— Сейчас ты видишь его в том же свете, что и я, — задумчиво сказала Яника.

— И что это значит?

— Понятия не имею.

Погода резко изменилась. Небо заволокло тучами. Вдалеке видны блики молний, но к дому доносятся лишь едва слышные звуки грома. Я стою на террасе, наслаждаясь ароматов приближающегося ливня. Наверное, многим приходилось видеть, как где-то вдали стена падающих капель дождя проходит по линии горизонта, движется от вас или к вам. Сейчас такая стена уверенно движется в сторону нашего дома.

Моя рука потянулась в карман. Я закуриваю сигарету. После четвёртой затяжки мои ноги стали ватными.

— Да ну тебя к чёрту, — с этими словами сигарета полетела на дорогу. Как только она упала, с неба начали падать первые капли дождя, который за несколько секунд перерос в сильнейший ливень. Холодные капли быстро прибили сигарету к земле. Я возвращаюсь в дом.

После сегодняшней поездки я ещё ничего не ел. Было бы неплохо перекусить. Войдя на кухню, я включил свет. Меня передернуло от испуга. За столом сидит Яника. В её руках книга.

— Тебе теперь и свет не нужен? — с упреком говорю я.

— Читать могу и без него, как оказалось, — она положила книгу на стол. — Прости, любимый. Я увлеклась.

— Ничего страшного.

Яника тяжело вздохнула и оперлась головой о свою руку.

— Как же это сложно.

— Ты