Нам нельзя. Петля судьбы - Аля Драгам

— Жень, — зову. — Не уходи, Женя! Не уходи!!!

Крик вырывается вместе с хрипом, истошным сигналом клаксона, визгом тормозов. Грудную клетку разрывает от жуткой боли.

Растираю глаза и вижу в боковом зеркале брошенную посреди дороги тачку отца. Сам он бежит вперед, прижав кулак к тому месту, где расположено сердце.

— Женька! Сын! — я выбираюсь раньше, чем папа добегает.

Попадаю в удушающие объятия, чувствуя, как задыхается отец.

— В порядке? Занесло?

Начинаю возвращаться и наконец-то вижу, моя бэха слетела с трассы, удачно зарывшись носом в кусты. Если бы не они, лежал бы перевертышем метрах в десяти — насыпь высокая.

— Занесло, — повторяю, как эхо.

В ушах стоит собственный крик, и леденящий душу холод.

— Там мне не нравится, там холодно и одиноко, — повторяю вслух, не замечая. — Пап, мне надо к Жене! Понимаешь, очень надо!

Бросаюсь к машине, но по факту не делаю и шага. Отец разворачивает за плечи и ведет к своему внедорожнику:

— Со мной поедешь. Ребята здесь уберут.

Мимо меня проходит остаток дороги. Мелькают указатели, дачные массивы, а у меня перед глазами так и стоят серые глаза и локоны… Эти локоны, которые я сейчас ненавижу, потому что их не может быть! Она срезала их!

У ворот клиники отец притормаживает, чтобы показать пропуск, но я не жду. Покидаю салон и бегу на этаж, где расположены оперблоки. Разумеется, меня не пускают.

Максимум, что доступно и то после появления отца, ждать внизу. И мы ждём.

Долго ждём.

Сначала на мои плечи падают тёплые руки, и окутывает родной запах. Мама приехала поддержать. Следом небольшая парковка наполняется людьми. Большой автобус с эмблемой нашей команды криво паркуется, забравшись на бордюр. Это отмечаю периферийным зрением, не придавая значения. Мозг сам фиксирует мелочи, пытаясь отвлечь.

— Держись, — Игнат суёт в руки горячий стакан. Поднимаю на друга глаза: откуда он здесь?

Удивление читается во взгляде, видимо, потому что Орёл коротко рассказывает, как они выехали за нами.

— Есть новости?

— Никаких.

Я несколько раз подходил, но ответ один: ждите.

Томительные часы ожидания превращаются в пытку! Настоящую пытку!

На двор опускается вечер, в окнах корпусов загорается свет, а мы ждём.

Пошатываясь, иду в корпус, чтобы задать сотый за сегодня вопрос. И услышать сотый неизменный ответ. У самой двери останавливаюсь, рассматривая немолодую пару. Они давно стоят на этом месте, просто я не обращал внимания.

Отец и мать Жени. Светлов поддерживает жену, поглаживая её по спине, а она беззвучно глотает слёзы. Не знаю, что толкает меня к ним ближе, но я делаю несколько шагов вперед и застываю, когда между нами остаётся не более двадцати сантиметров.

Ни о чём… Многое хочу сказать, но не могу начать. Мерзкий ком в горле мешает произносить звуки.

— Это он? — приятный голос, так похожий на Женечкин. — Витя, это то мальчик?

Секунда и плачущая женщина прижимается ко мне, обнимая руками шею. Я растерянно придерживаю её спину и слушаю сбивчивый шёпот.

Говорить громко страшно не только мне. Все время кажется, что нарушив тишину, мы можем помешать.

Монолог, похожий на исповедь, прерывает свет фар. Поворачиваюсь интуитивно: Илья.

Светлов бледен и взъерошен, темные круги под глазами выдают его состояние. Тем не менее, Женин брат идет твердо и уверенно.

Здоровается со всеми, целует мать и зовёт за собой родителей и меня.

— Переоденься в Жекиной палате и через пять минут подходи. Я пока… узнаю…

Голос Илью подводит, срывается, но он берет себя в руки и показывает, куда можно пройти родителям.

***

На кипенно-белой подушке выделяется всего одна карта. Та самая, на которую Женя вчера пристально смотрела. Мучительно медленно вспоминаю её значение: что-то про Страшный Суд и Архангела. Как я жалею, что пропускал все объяснения мимо ушей, предпочитая рассматривать Женю, её эмоции!

Сгребаю это последнее напоминание о ней и мчусь туда, где сейчас решается её судьба. Нет... НАША, наша судьба! Потому что без неё я уже не смогу...

Ильи еще нет, а два отца ведут немой диалог.

Два отца… Две стороны… Два противника и соперника, которые оказались сейчас практически в равном положении. Многое ли могут нули на счетах и связи, когда Её Величество Судьба решается за белой дверью?

Так и хочется заорать от бессилия, потому что помочь не можешь ничем! Ни-чем…

Остаётся только верить в чудо и мысленно умолять: «Вернись! Вернись ко мне! Вернись!»

Появившийся Илья Викторович повторяет общую фразу, что надо ждать. Снова…

Снова минуты, как тянучка, не хотят заканчиваться. Удары сердца и секундная стрелка часов синхронизируются. Я концентрируюсь на циферблате, повторяя с каждым вдохом одно слово.

Не уходи…

Когда дверь открывается и в коридор тянет запахом лекарств, никто не шевелится. Посеревший от усталости хирург приваливается плечом к стене и молча обводит нас взглядом.

— Мы смогли, — это всё, что он произносит.

И эти слова я запоминаю на всю жизнь.

Знаете, какой вкус чуда?

Солёный привкус на губах, непонятная мутная пелена, застилающая глаза, и «мы смогли»…

Эпилог

От главного фонтана, раскинув руки, как крылья, бежит маленькая девочка.

Её босые ножки ловко перепрыгивают с камня на камень, не боясь пораниться.

За ней еле успевает Женя, немного неповоротливая в своём положении. Седьмой месяц беременности ограничил подвижность жены, чем вовсю пользуется наша старшая дочка.

Лиза нам неродная. По крови мы чужие, но дороже и любимее ребёнка нет в нашей семье. Скоро появится второй (или вторая), и тогда безграничная любовь разделится надвое, а пока Лизавета вьет веревки из всех, кто готов пасть ниц перед её улыбкой.

Самое забавное, что первой на любой зов и каприз внучки бежит… Женина мама. Тёща безоговорочно приняла меня, как зятя, и взяла на себя миссию убеждения своего мужа, когда мы оставили заявку на усыновление.

Так получилось: хотели мальчика, говорили про мальчика, а выбрали... Даже не так. Лиза сама выбрала нас. Когда мы попали в игровую комнату, где малыши собирали кубики вместе с воспитательницей, Лизка вдруг встала и бросилась ко мне на шею.

«За мной мама и папа пришли», — объявила, прижавшись всем тельцем.

Так и было: папа и мама нашли своё счастье. А через несколько месяцев узнали, что в Женечке живёт ещё один ребёнок.

Подхватываю дочку на руки и кружу, пока она весело хохочет. Дрыгает ногами, попадая сандаликом по светлой ткани