Поклянись, что это правда - Меган Брэнди

Наблюдаю, как он добавляет последние ингредиенты в соус, сливает воду с макарон и натирает небольшую горку пармезана. Потом он достает чесночный хлеб из духовки и нарезает маленькими кусочками.

Он двигается четко, и он так сосредоточен.

Я не в силах отвести глаз, когда он поворачивается ко мне.

Ноа ловит мой взгляд и останавливается. В одной руке он держит миску со спагетти, в другой – миску с хлебом. Задумчиво, с улыбкой он смотрит на меня.

Мне следовало бы отвернуться, но вместо этого я спрыгиваю на пол, подхожу ближе и заглядываю ему в глаза.

Я вижу в них желание, которое растет с каждой секундой.

Неужели Кэм права?

Я хмурюсь, пытаюсь понять, что со мной происходит.

Что вообще происходит.

Ноа…

Он смотрит на меня.

– Поедим в гостиной?

– Да. Ноа?

Он наклоняет голову.

– Хочешь поцеловать меня? – спрашиваю я и замираю.

Он тоже замирает.

Он не двигается, не моргает, не дышит. Пристально смотрит мне прямо в глаза и с трудом сглатывает.

– С первого же момента нашей встречи.

Мурашки бегут у меня по коже, в животе все переворачивается, будто я сделала дюжину сальто.

– Правда?

– Да, Джульетта. – Он не глядя ставит миски на стойку. – Правда.

Я вся дрожу, когда его ладонь касается моей щеки и медленно скользит вверх. Он зарывается пальцами в мои волосы, проводит большим пальцем по моей нижней губе. Губы Ноа дергаются.

– Поцелуй меня, – выдыхаю я. Пожалуйста.

– Черт… – Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу. – Ты убиваешь меня!

– Какой прекрасный способ умереть!

Он смеется, я чувствую его дыхание на своих губах и поднимаю руку, чтобы схватить его за запястье.

Грудь Ноа вздымается, а я чувствую напряжение во всех мышцах. Мне хочется, чтобы он поцеловал меня, прижался своими губами к моим.

Хочется, чтобы его язык проскользнул внутрь моего рта, ощутил мой вкус и запомнил его, и я запомню, каков его вкус.

Мне хочется, чтобы он прижал меня к себе крепко-крепко, как ему самому понравится.

Но губы Ноа не двигаются.

И когда я пытаюсь прижаться к нему, умоляю без слов, он качает головой.

Я открываю глаза и вижу, что его губы крепко сжаты, будто он борется с самим собой.

Пульс бешено стучит в его висках; долгую минуту Ноа стоит неподвижно и наконец тяжело вздыхает.

Он отступает назад, смотрит на меня, ласково проводит костяшками пальцев по моей челюсти. Я не знала, что его взгляд может быть таким нежным. Это мучительно прекрасно, и это сбивает с толку.

Сердце в груди замирает и подпрыгивает, я не могу дышать. Я едва чувствую руки и ноги.

Что со мной происходит?

Понимающая улыбка появляется на его губах, но я не уверена, что он точно понял мои чувства, потому что сама я запуталась в них.

Наконец он произносит:

– Я пока не могу тебя поцеловать. – Его голос звучит хрипло от желания, а я поджимаю пальцы ног и пытаюсь понять, почему он так сказал.

Смущение нарастает во мне, но я не успеваю качнуть головой и попятиться, потому что Ноа нежно шепчет:

– Я сказал пока. – Он придвигается ко мне чуть ближе. Его глаза полны желания и муки. – Поверь, я очень этого хочу.

– Уверен? Выглядит так, будто ты, наоборот, пытаешься оттолкнуть меня.

Ноа нежно посмеивается, и я прикусываю внутреннюю часть губы, так волнует меня его смех.

– Уверен. – Он смотрит на меня пристально и внимательно и перестает улыбаться. – Ты еще не поняла? В тебе нет ничего, что мне бы не нравилось.

– Но…

– Но я не могу позволить себе сделать ошибку и потерять тебя, – шепчет он. – Поэтому я не могу сейчас сделать то, о чем ты меня просишь. Пока не могу.

– Я не…

Какое-то странное жжение возникает вдруг у меня в горле. Я ничего не понимаю, но пока смотрю в голубые глаза Ноа, ко мне приходит осознание.

Острая боль пронзает грудь.

Чейз.

Мне вдруг становится очень стыдно, я понимаю, почему Ноа так себя ведет.

Но не чувство стыда раскрыло мне истину, а знание того, откуда это чувство взялось.

Возможно, Ноа просто не хочет произносить этого вслух: все оттого, что я всегда буду любить Чейза.

Мысли о нем до сих пор причиняют мне боль, хотя это уже другая боль, совсем не та, что была раньше.

Да, причина, конечно же, в этом, хотя, честно признаться, я не могу вспомнить, когда в последний раз я о нем думала…

Это ведь не имеет никакого отношения к моему желанию поцеловать парня, который стоит передо мной.

Но это не делает задачу менее сложной.

Я понимаю, чего хочет от меня Ноа, и восхищаюсь силой его характера.

Ноа Райли – классный чувак!

Что, если этот чувак предназначен мне судьбой?

Щеки горят, и что-то будто разрывается внутри меня.

– Знаешь, чего, по-моему, не хватает этому соусу, – пытаюсь сменить тему.

Это так очевидно.

Ноа широко улыбается и становится таким красивым, что я снова краснею.

– Чего?

– Небольшого пинка.

– Пинка?

Я киваю и поворачиваюсь на каблуках.

– Кое-чего под названием… – Открываю правый ящик и достаю два завалявшихся пакетика от «Маунтин Майк». – Вот. «Измельченный красный перец», – читаю название и приподнимаю бровь. – Ну, то есть это жгучий перец, который измельчили, если ты не знаешь, – шучу я.

– В первый раз слышу о таком, – подыгрывает Ноа, потом берет миску со спагетти, и мы идем к дивану. – Возможно, ты права.

Мы дожевываем остатки, когда он вдруг смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю я с набитым ртом.

– Кое-что хотел бы прояснить. Я тебе сказал «ты убиваешь меня». – Он усмехается. – Не бойся, рискни еще разок, и в следующий раз я не отвергну тебя.

– Поклянись.

Он смеется и легонько пихает меня ногой, потом качает головой и снова смотрит себе в тарелку.

– Клянусь.

Я улыбаюсь. Все теперь прекрасно. Если подумать, то ничего и не портилось.

Никакой неловкости не возникало, только я чуть-чуть огорчилась, но Ноа быстро утешил меня.

С ним всегда так. Легко, приятно.

Стоит нам опустошить тарелки, Ноа поворачивается ко мне, и я делаю то же самое. Через мгновение он говорит:

– Расскажи мне о себе.

Я глубоко вздыхаю:

– Что ты хочешь знать?

– Все.

Замираю на долю секунды, мышцы живота напрягаются, я нервно хихикаю.

– Хммм… – произношу задумчиво. – Я люблю комедии.

– Знаю.

– Еще я люблю пасту.

– Это я тоже уже знаю.

– Ладно… я не люблю цветы. – Его брови удивленно приподнимаются. – То есть люблю, но считаю, что