Поклянись, что это правда - Меган Брэнди

Я любила эти моменты.

– Твоя семья тебе, похоже, очень дорога, – говорит Ноа.

– Семья для меня – главное в жизни. Я хочу стать точно такой же, как мама. Сильной и независимой – она этому прекрасный пример, но и человечной, способной на ошибку. Я хочу быть гордой, но способной на понимание, принимающей, но твердой, не меняющей своего решения, даже когда это больно. Хочу приготовить курицу и пельмени, когда моей дочери покажется, что ее мир рушится, – так обычно думают подростки. Хочу напечь кексов в дурацкой сладкой глазури, когда сын будет злиться на себя из-за плохой оценки или заваленного зачета. – Я смеюсь и опускаю голову. – Очевидно, мне нужно сначала научиться готовить, чтобы…

Поворачиваюсь к Ноа. Он поглаживает свое предплечье и с благоговением смотрит на меня.

– Это твоя мечта! Стать мамой!

Я широко улыбаюсь:

– Ты угадал.

Он качает головой, и я тревожно сдвигаю брови.

– Да нет, – объясняет он. – Просто теперь понятно, почему тебе было все равно, в какой колледж поступать. Когда ты мне в первый раз сказала об этом, я догадался, что за твоим равнодушием кроется нечто большее.

У меня сдавливает горло, но я киваю.

– Ты говорила, что тебе неловко объяснять, – напоминает он мне. – Но тут нечего стыдиться.

– Еще как есть.

Он бросает на меня обиженный взгляд, и я хихикаю.

– Ноа, ты всю жизнь стремишься к определенной цели, и ты на пути к ее достижению. Скоро ты завоюешь мир, и это будет достойная награда всем твоим трудам. А я мечтаю стать домохозяйкой при том, что не умею толком готовить, даже хлеб в тостере у меня сгорает.

Мне хочется отшутиться, но Ноа хмурится и качает головой.

– Не стоит недооценивать себя. Ты хочешь посвятить свою жизнь счастью других. Это очень самоотверженно.

– Можно посмотреть на это и по-другому, назвать эгоизмом. Я собираюсь сидеть дома с детьми, в то время как мой муж будет выбиваться из сил, чтобы заработать нам на жизнь.

– Хороший мужчина не согласился бы с тем, что это эгоизм.

Я моргаю и смотрю на него:

– Может, ты и прав… Папе ты бы понравился. Ты любишь свою маму, круто играешь в футбол и прекрасно готовишь.

Ноа скромно отводит взгляд, пока я восхваляю его, но при этом улыбается.

После минутного молчания он говорит:

– Я был на пикнике всего один раз.

У меня буквально отвисает челюсть от удивления.

– Один раз?

Он смеется и опускает глаза.

– Да, один. Мама много работала, но однажды в мой день рождения она забрала меня пораньше из школы, сложила ланч в корзину для белья, и мы поехали на пикник.

– И где у вас был пикник?

Ноа поворачивается ко мне:

– Здесь.

Я чувствую, как мое сердце обрывается.

– Здесь?

Он кивает:

– Она подарила мне футбольный мяч. – Ноа смеется, вспоминая тот день, и я внимательно разглядываю каждую черточку его лица. – Каждый год происходило одно и то же. Она спрашивала, чего я хочу, а я отвечал, что футбольный мяч. Она просила меня выбрать что-нибудь другое, но я держался стойко.

– Мячей не бывает слишком много.

– Да, именно так я ей и отвечал. – Он пристально смотрит на меня. – Мейсон так говорил?

– Ага. Бабушка не могла покупать нам дорогие подарки, поэтому он всегда просил мяч. Он знал, что она все равно ему что-нибудь подарит, и не хотел, чтобы она покупала что-то дорогое.

– Вот именно.

Ноа не отводит взгляда, и я вдруг понимаю, что и он просил мяч по той же причине. Знал, что у мамы нет денег на дорогой подарок, но она все равно будет стараться купить ему именно то, что он просит, и он облегчал ей задачу.

Не сомневаюсь, что она об этом догадывалась. Должно быть, это тяжело, когда вся твоя семья – только одна мама.

Если она много работала, значит, он часто оставался один?

Ему и сейчас одиноко?

Я откашливаюсь.

– А что она брала для ланча?

– Мороженое.

Я хихикаю, и Ноа тоже смеется.

Вместе мы смотрим на океан, слушаем, как шумят и разбиваются о берег волны, но становится слишком холодно, и мы возвращаемся в кампус.

Когда мы подъезжаем к общежитию, мне не хочется вылезать, я обхватываю колени руками, поворачиваюсь к Ноа и говорю:

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что ты хочешь знать? – хрипло интересуется он и чуть улыбается.

Я откидываю голову на спинку сиденья и шепчу:

– Все.

Глава 22

Арианна

На часах чуть больше одиннадцати, в комнату входят Мейсон, Брейди и Чейз.

Брейди обнимает меня, Мейсон сердито целует в волосы, проскальзывает мимо, плюхается на диван и закрывает глаза.

– У кого-то была бессонная ночь, – смеюсь я и поворачиваюсь к Чейзу, который застыл у двери. Он явно вспоминает нашу вчерашнюю встречу, но я дружески улыбаюсь ему. – Привет.

Это срабатывает, он расслабляется и улыбается в ответ.

– Хорошо выглядишь.

– Спасибо. – Я инстинктивно одергиваю топ и бросаю взгляд на бордовые сапожки в тон остальной одежде. – Кэмерон сказала, что вы заказали пиццу?

– Да, решили, что слишком долго готовить бургеры на гриле.

Я смеюсь, и Чейз идет за мной на кухню, встает по другую сторону стойки.

– Очень расстроились, что проиграли, да?

– Отстой полный. Мы сами виноваты.

– Да уж, – вздыхаю я, – но, может, на этой неделе вам удастся поработать над ошибками. Ресиверы допустили в этом матче три ошибки.

– Хотел бы возразить, но…

– Ты тоже так думаешь?

Он кивает.

– Таковы правила игры. – Я пожимаю плечами. – Папы в детстве часто объясняли вам: если ты ошибаешься…

– …побеждает твой противник. – Чейз вдруг хмурится и пристально смотрит на меня.

В воздухе повисает напряжение, но тут дверь распахивается, и появляется Кэмерон, а за ней парень с коробками пиццы в руках.

– А вот и еда!

Они ставят все, что принесли, на стол, и Кэмерон, хлопнув парня по плечу, выталкивает его в коридор.

– Спасибо, друг, я у тебя в долгу!

– Не надейся, что я забуду!

– Договорились! – кричит Кэм и поворачивается к нам с улыбкой. – Давайте поедим, чтобы можно было отчитаться перед родителями, что сегодня мы правильно себя вели: ровно так, как они нас наставляли. Только побыстрей, а то у меня еще куча дел.

Я начинаю раздавать тарелки, радуюсь, что не придется тратить время на готовку, ведь мы с Ноа собирались сегодня пойти куда-нибудь погулять.

Пиццу мы относим в гостиную и телевизор в этот раз не