Дуэль с Лордом Вампиров - Элис Кова

добиваюсь своего – каким-то образом оказываюсь у него на коленях. Прислоняюсь головой к плечу и слушаю биение его сердца, ровное и размеренное, как ритм моего кузнечного молота. Мне так хорошо в его объятиях, что хочется плакать. Как же все-таки здорово, когда тебя обнимают. Я так долго была сильной, таская в кузнице серебро и неся на плечах груз всеобщих ожиданий… уже и не помню, когда меня в последний раз вот так поддерживали.

– Хватит пока вопросов. Тебе нужно отдохнуть. – Руван чуть прикусывает большой палец и, не сводя с меня взгляда, размазывает по моей нижней губе каплю черной крови. Несколько мгновений медлит, а потом все же убирает палец, чуть царапнув ногтем кожу.

– Но ты…

– Мы разделим текущую между нами силу. Я взял слишком много и могу вернуть тебе частичку.

Я облизываю губы, и по венам растекается магия Рувана. Вне боя она ведет себя спокойно, не требует крови, не призывает сражаться.

Я перекатываю кровь на языке, силясь понять, каков Руван на вкус, и помимо резких металлических ноток ощущаю сладость перезрелой сливы, темноту, таящуюся в глубине крепленого вина, вкус минералов, содержащихся в скалах, на которых стоит замок, и… доброту. Странная мысль, но я принимаю ее.

– У тебя вкус доброты, – сообщаю ему.

Руван хрипло усмехается и заправляет мне за ухо непослушную прядь волос.

– А я-то думал, жизнь меня чересчур озлобила.

– Вовсе нет, – зеваю я. – Ты… невероятно милый.

Руван, как раз убиравший волосы с моего лица, застывает, легонько касаясь кончиками пальцев моего уха.

– Сомневаюсь.

– Зря. Ты именно такой… хотя я не видела твоего будущего.

– Вот и хорошо, – тихо фыркает он. – А теперь отдыхай, Флориана. Завтра мы должны добраться до источника проклятия.

Я подчиняюсь, слишком усталая, чтобы спорить, и в объятиях повелителя вампов проваливаюсь в сон.

Я вновь оказываюсь в коридорах замка, впрочем, ничуть не похожих на обветшавшие проходы, которые видела наяву. В неровном свете позолоченных люстр и канделябров на стенах яркими пятнами выделяются новые гобелены. Пол под ногами устелен мягким ковром.

Только по нему ступают не мои ноги.

Я прохожу мимо зеркал, которые никто и не подумал закрывать, и ловлю отражение высокой стройной женщины с длинными темно-каштановыми волосами и глазами глубокого зеленого оттенка, которая, уверенно, без капли страха передвигается по залам и коридорам. Этот замок пока еще не опасен. Это наш дом.

Я подхожу к необычной металлической двери, искусно изготовленной по особому заказу мастером-кузнецом. На усовершенствование металла ушел не один год. Пока это была всего лишь проверка, эксперимент, но если нам удастся изготовить кинжалы, все усилия окупятся сторицей. В центре двери вырезан рисунок в виде двух ромбов, один внутри другого, по бокам от которых изображены дуги в форме серпов.

Я провожу кончиками пальцев по знакомому символу и берусь за дверную ручку, на внутренней стороне которой находится серебряная игла, которая тут же прокалывает кожу. Всего лишь дополнительная предосторожность. Незачем кому-то знать, чем я здесь занимаюсь. Нельзя, чтобы мои исследования раньше времени увидели свет или, что еще хуже, попали не в те руки. Ведь есть те, кто с радостью воспользуется ими в качестве оружия. Едва заметно поморщившись, я дожидаюсь, пока кровь заполнит углубления в двери. Наконец та открывается, позволяя мне войти.

В мастерской я уверенно берусь за дело. Теперь у кузнеца есть подходящий сплав, который мы проверим в следующее полнолуние на новых кинжалах. Нам нужна кровь разумных существ – тех, в чьей крови хранится пережитый опыт. Они придут добровольно и во время праздника отдадут свою кровь.

Если мы заключим верные соглашения, то сможем укрепить положение вампиров. Им больше не придется жить в уединении. Мы…

Ощутив чье-то присутствие, я с улыбкой разворачиваюсь. Лишь один мужчина мог прийти ко мне сюда.

Тот самый, которого я видела в развалинах.

– Солос, – произношу я чужим голосом, – взгляни на этот кинжал. Осталось совсем недолго. Скоро мы раз и навсегда сможем положить конец этим ужасам.

Я просыпаюсь, согретая лучами солнца. Поселившаяся в голове тупая боль понемногу отступает. Я томно, почти лениво потягиваюсь на полу, ощущая себя одной из кошек, которые частенько беззаботно дремали на вершине стены, окружавшей крепость и Охотничью деревню.

Внезапно на меня обрушиваются воспоминания о вчерашнем дне. Я резко втягиваю воздух и поднимаю руку к шее. От легчайшего прикосновения к коже по спине пробегают мурашки. Судорожно вздохнув, я облизываю губы, словно бы на них еще сохранилась кровь Рувана, и вновь ощущаю на языке его вкус.

Повелитель вампов до сих пор крепко спит, свернувшись калачиком у стены возле окна. Медленно перевернувшись, я подтягиваю под себя колени и подползаю к нему. С упавшими на лицо волосами Руван выглядит почти умиротворенным, дышит медленно и ровно. Едва взглянув на него, я вспоминаю прошлую ночь, крепкие объятия сильных рук и чувство растущей в нем ненасытной потребности, которую мне хотелось удовлетворить.

Я задумчиво потираю шею. Что это: магия кровной клятвы или нечто иное? Хочется свалить все на магию вампов, которая играет со мной злые шутки. Ведь не могли же у меня самой появиться такие желания?

Впрочем, я понимаю, что на деле не все так просто.

Прежде я никому не была нужна – по крайней мере, как женщина. И часто гадала, на что это может быть похоже.

В Охотничьей деревне мало поклонников, и некоторые девушки устраивают собственную охоту, вовсю пользуясь предоставленными им возможностями. Я всегда с тоской наблюдала, как они прихорашивались для рождественских балов и весенних танцев, и завидовала их свободе и способности видеть в навязанном нам образе жизни нечто… обнадеживающее.

Большинство жителей воспринимали Охотничью деревню убежищем от внешнего мира. Пусть на нас каждое полнолуние нападали вампы, это случалось всего раз в месяц. Все остальное время в деревне царила безопасность, еды было в достатке – ну если неожиданно не наступала засуха или проливные дожди – и каждый играл в жизни поселения свою роль. Все поддерживали друг друга.

Я с детства знала только одну жизнь и, будучи девой-кузнецом, всегда понимала, какое будущее меня ждет. Когда дело касалось ухажеров или собственной семьи, у меня не было выбора, только одни лишь обязательства. Поэтому ни один мужчина не осмеливался смотреть на меня так, как Руван прошлой ночью. Во всяком случае, в открытую. И мне понравились его взгляды.

Тряхнув головой, я стараюсь прогнать эту мысль. Или убедить себя, что заблуждаюсь. Ну, это было приятно, но… он ведь вамп. И мне совсем не по нраву его шелковистые волосы или изгиб губ.