Первый раунд - Грейс Райли

Слова отца звучат как пощечина. От них мне становится больнее, чем от настоящих ударов Дэррила и разговора с мистером Гомесом.

— Ты ей что-то сказал, — вспоминаю я.

— Хм?

— Мы с Бекс говорили после матча, и она упомянула тебя. Что ты ей сказал?

Отец вздыхает.

— Я напомнил ей о том, как ты иногда себя ведешь. И попросил ее не создавать ситуацию, где ты выберешь ее в ущерб всему остальному.

— Из-за тебя она думала, что должна скрывать от меня случившееся!

— И все же она тебе рассказала, — сухо отвечает отец.

— Только потому, что я услышал, как Дэррил хвастается поцелуем, и пошел расспрашивать Бекс! — Я стукаю кулаком по бедру. — Пап, какого черта? Нельзя же так поступать за моей спиной!

— А как по мне, явно было бы лучше, если бы ты обо всем узнал после матча.

Машина притормаживает: мы подъехали к отелю. Едва она останавливается, я выскакиваю, схватив свою сумку раньше водителя, и бросаюсь в здание. Мои братья в холле и явно ждут меня — они поднимают головы, как только открывается дверь.

— Она уехала? — спрашиваю я.

— Уже давно, — отвечает Себ.

Судя по его лицу, он явно беспокоится. Живот у меня скручивает.

— Что у вас случилось? — спрашивает Купер.

Я плотно сжимаю губы.

— Черт.

В холл заходит отец. Теперь я замечаю, что он выглядит очень усталым — и старше, чем обычно в моих глазах. Увидев нас троих, отец подходит к нам. Он кладет руку мне на плечо и сжимает его. Глаза у меня щиплет, я опускаю голову.

— Суть вот в чем: твоя мать не хотела, чтобы я был с ней в больнице, — говорит отец. — Если бы я хоть попробовал пропустить игру, чтобы посидеть с ней, она бы сказала мне проваливать обратно на матч. Ко­гда я не мог быть рядом, о твоей матери заботилась ее сестра. Сандра понимала: у меня есть обязанности, оставить которые я не могу даже ради жены. Она знала, что, пока я занимаюсь футболом, нам придется подстраивать свою жизнь под него — такое выдержит не каждый. За это понимание я любил ее тогда и люб­лю сейчас.

— Эм, а что происходит? — приподнимает бровь Купер.

Я пропускаю вопрос мимо ушей и стряхиваю ладонь отца с плеча.

— Бекс ты тоже это сказал?

— Более кратко.

— Но ты велел ей закрыться от меня!

— Ничего подобного. Я лишь объяснил ей все как есть. Когда встречаешься с футболистом, сынок, нужно идти на множество компромиссов. Я хотел убедиться, что она это понимает.

Я поднимаю голову и смотрю отцу прямо в глаза.

— Как ты мог!

— К­то-то должен об этом помнить. Ты явно забываешь.

— Нет. Фиг с ним. — Я стискиваю зубы, пытаясь заглушить боль в голосе. — Ты знал о моих чувствах к Бекс и навредил нашим отношениям. У тебя не было на это права! Если из-за случившегося я потеряю Бекс, я никогда тебя не прощу!

— Если ты потеряешь ее, значит, вам вообще не следовало встречаться.

— Пап, хватит, — говорит Купер.

— Ричард, — выдыхает Себ.

Чего мне точно не хочется, так это расплакаться при отце и братьях. Я разворачиваюсь и направляюсь к лифту, на ходу доставая из кармана телефон. Я звоню Бекс, но тут же включается автоответчик. Вторая попытка кончается тем же.

На третий раз я швыряю телефон в дверь лифта.

43

Бекс

— Ты не обратишься в администрацию? Серьезно? Дэррил повел себя просто мерзко, — говорит Лора, поудобнее устраиваясь в кресле.

Лора все еще на каникулах во Флориде. Я страшно завидую: подруга ходит в бикини, а я только что закончила убирать лопатой снег перед дайнером. Однако я очень стараюсь скрыть чувства: зная Лору, она предложит купить мне билет в Нейплс. До матча я думала, что все зимние каникулы проведу дома у Джеймса, но в итоге ночую на диване у тети Николь. Единственный плюс в том, что ремонт квартиры над дайнером почти завершился, — скоро мы с мамой сможем переехать туда. Мы ищем подержанную мебель: старая сгорела в пожаре — и ее пришлось выкинуть.

Я перебираю низ свитера. Дайнер открыт, но из-за снегопада посетителей почти нет, поэтому я, свернувшись калачиком, сижу за одним из дальних столиков, поставив на него ноутбук. Настоящую причину, по­чему Джеймс не бросил мяч Дэррилу, в СМИ так и не раскрыли — думаю, она навсегда останется тайной. Но хоть мы с Джеймсом и взяли перерыв в отношениях, проблема с Дэррилом никуда не делась. Обоим парням грозит как минимум отстранение от занятий. Если я сообщу администрации о сексуальных домогательствах со стороны Дэррила, его могут наказать серьезнее.

Со дня матча прошло полторы недели, и работа в дайнере оказалась именно тем, что мне было нужно в это время. Она напоминает мне, что моя жизнь не чемпионаты и не возня с фотоаппаратом. Моя жизнь — это встречи с поставщиками ранним утром и бухучет часами после закрытия дайнера.

Только теперь в ней не хватает Джеймса. Мне просто необходимо весь день забивать голову работой, иначе я начинаю мечтать о том, чтобы быть рядом с ним. Мне хочется позвонить ему десять раз в час. Я знаю, что поступаю несправедливо: можно сказать, игнорирую парня. Однако стоит мне взять в руки телефон, я вспоминаю о том, что из-за меня он проиграл матч, и мне хочется плакать.

Даже если бы мы остались вместе, со временем Джеймс бы понял, что я не стою таких жертв. А если бы не понял, в итоге натворил бы что-то, после чего его карьеру уже было бы не спасти.

Я люблю Джеймса и понятия не имею, как буду жить без него дальше. Но если выбор стоит между заботой о его будущем и эгоизмом, я лучше буду смотреть на его достижения издалека, а не рушить его жизнь, находясь рядом.

— Знаю, — отвечаю я Лоре, прерывая цепочку мыслей. — Но его могут исключить.

— Ну и замечательно!

— Разве? — Я смотрю на Лору. Я ценю ее ярую поддержку, но не уверена, что сейчас хочу услышать именно это. — Я не хочу разрушать Дэррилу жизнь.

— Он пытался разрушить твою. Он поцеловал тебя без твоего согласия и пытался заставить тебя расстаться с парнем! Он мудак.

— Ну, эм, — я прикусываю губу, чтобы она не дрожала, — раньше мы хорошо общались. У него есть и положительные качества.

— Если ты расскажешь о случившемся, может, Джеймса и не отстранят от занятий. — Лора прикрывает глаза от солнца и наклоняется чуть ближе к экрану. — Он не начинал драку — его и не должны наказывать. А когда администрация увидит полную картину, у них просто рука не поднимется! Бросив мяч слишком высоко, Джеймс не нарушил официальных правил. А Дэррил плохо обошелся с тобой, а затем ударил его — это еще какие проступки!

— Пожалуй.

— Даже если вы с Джеймсом взяли перерыв или типа того, что, как по мне, тупо…

— Ага, — вздыхаю я.

— …ты просто обязана сообщить о домогательствах администрации. Ради Джеймса, ради себя! Нельзя же просто спустить такое Дэррилу с рук! Иначе его всего лишь отстранят от занятий, а потом дадут возможность сдать сессию летом. Ну же, разве это справедливо?

— Я знаю, что ты права, — признаюсь я.

— Ну так в чем проблема?

— Не знаю! — срываюсь я. — Наверное, мне кажется, что Дэррила и так достаточно наказали. Джеймс об этом позаботился.

— Это не то же самое, что наказание на уровне университета. А вдруг в будущем Дэррил поступит так с другой девушкой? Или сделает с ней что-то похуже? Может, исключение наконец откроет ему глаза на то, что так нельзя.

— Ты права.

Я прячу ладони в рукавах. В дайнере холодно — стоит выяснить причину. Может, сломалось отопление. Я надеюсь, что нет: денег на его