Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

целое облако порхающих бабочек. Откуда он мог знать, что эти крылатые бестии облепят девчонку со всех сторон как сладкий душистый цветок. Он помнил, как Лина смеялась. Тянула руки к бабочкам и смеялась! Они порхали над ними красным пушистым облаком и снова садились к ней на руки, на плечи и голову. Тогда у него получилось доставить ей радость, и не было в том никакого тайного умысла. Всё что случилось потом, — дурацкое совпадение.

Через двадцать минут Фил добрался до дома ботаника. Туман немного рассеялся, и Фил внимательно оглядел дачу, во дворе которой по-прежнему были разбиты клумбы с цветами. Однако теперь на приступках дома лежала большая чёрная собака. Захочешь сорвать цветок — не сорвёшь. Грозный пёс породы ризеншнауцер сразу приметил Фила: насторожился, навострил уши и заурчал. Да, без потерь тут точно не обойтись. Можно подружиться с этим псом, хотя шанс невелик. Может, где-то ещё есть цветники? Полевые не в счёт, Лина достойна лучших, самых красивых цветов! Фил побродил по дачам и вернулся домой, когда на небе во всю сияло солнце. Обессиленный, он рухнул на кровать и тут же провалился в сон.

* * *

День прошёл плодотворно. Столько интересных дел возникло одновременно. Фил чередовал полезное с приятным, музицировал и снова возвращался к книгам. Хотя учёба тоже оказалась нескучной. Хорошо, что у него осталась тетрадь с конспектами лекций по неврологии, которую он случайно прихватил со стола на зачёте у Лерочки Винокуровой, да так и забыл отдать. Фил начал с азов и с удовольствием вникал в сложную топографию пирамидных и экстрапирамидных путей, смакуя на языке красивые словосочетания: тригеминал лемнискус, спинал лемнискус, припоминал названия по авторам, к примеру, ядро Якубовича-Эдингера-Вестфаля и Перлиа. Для Фила это было своеобразной тренировкой памяти. Она временами давала сбой, эмбол, который образовался в результате злоупотребления транков. Фил ловил себя на том, что ему всё больше и больше нравится неврология. Больше, гораздо больше, чем психиатрия. Да, отцу не понравится, если сын решит изменить семейным традициям.

Музицируя, Фил искал новые темы и сочинял. Начинал он со сложных аккордов, играл со созвучием нот, находя новое, но не всегда приятное звучание. И невольно вспоминал мать. У неё никогда не хватало терпения заниматься с ним музыкой. С кем угодно, только не с ним. Как только мать стремилась помочь ему в чём-то, Фил начинал упрямиться. Ему всегда хотелось разнообразить скучные гаммы, и он импровизировал: менял минорные тональности на меланхолично-радостные, и гаммы становились не гаммами, а музыка приобретала совсем другие оттенки и смысл. Мать просекала все эти фокусы и удивлённо вздыхала.

— Какие противоречия у тебя в душе, сынок! Может, тебе стоит углубиться в сольфеджио и стать музыковедом? Работать над теорией?

— Ну уж нет, спасибо, мне нравится быть практиком, — шутил он.

Фил так углубился в работу, что потерял счёт времени. Перепады настроения всё ещё долбили его. Он то ощущал лёгкость и буквально горел, то снова впадал в ступор. И это изрядно изматывало.

В промежутках между учёбой и игрой Фил вставал у окна гостиной и с маниакальным интересом наблюдал за окнами дома Альтман.

Одиночество больше не тяготило его, скорее наоборот, в нём он находил какое-то странное желанное успокоение. Волноваться — ещё один повод вывести себя из душевного равновесия. Он ощущал присутствие Лины, и от этого ему становилось хорошо. Как давно ему было хорошо без всякого допинга и страстей? Ночами он по-прежнему не спал. Да и до сна ли ему было? Он засыпал лишь на рассвете и то на пару часов и вновь возвращался к книгам.

А под вечер следующего дня заявился Макс. Фил не ожидал увидеть его так скоро. Макс имел привычку давать обещания и забивать на них, но в этот раз сдержал слово и приехал на следующий день после телефонного разговора.

В новом имидже с осветлёнными клочками волос, с новыми татухами и пирсингом на лице, он выглядел ярко и стильно. Фил заметил горящие глаза друга и эмоции на грани. Так всегда бывало, когда Макс загорался новой идеей.

Макс отыскал его в гостиной на втором этаже дома и с улыбкой оглядел с головы до ног.

— Хреново выглядишь, бро, как настоящий херувимчик, маменькин мальчик. Скинул лет пять, помолодел, только крылышек за спиной не хватает. Куда подевалась твоя брутальность?

— Я тоже рад тебя видеть. — Фил поднялся ему навстречу, и друзья обнялись по-братски.

Макс прошёлся по комнате, бросив взгляд на разбитое окно и удивлённо присвистнул.

— Вижу, бро, приход был. Ну и как оно?

— Лучше не спрашивай.

Макс понимающе покачал головой.

— Лина у себя?

Фил коротко кивнул.

— А это что за перец? — Макс высунулся в окно и с интересом разглядывал Лёху. Тот, как всегда, уединился под яблоней с гитарой и что-то увлечённо наигрывал.

— Это наш друг Лёха, так что полегче!

— Интересная тема. Он, она и друг. А вы с Линой разве не вместе?

— Да накосячил я, — отмахнулся Фил, снова усаживаясь на кровать.

— Так вы ещё не… — Макс многозначительно хохотнул. — Да ты девственник! — с улыбкой протянул он, повысив голос на последнем слове.

— Отвали, — огрызнулся Фил. Не хотелось обсуждать эту тему ни с Максом, ни с кем бы то ни было. Только не про Лину.

— Ладно, отвалил. — Макс снова выглянул в окно, заговорив будто с самим собой: — Значит, вы в ссоре? Давно бы её уломал. Надо как-то разведать обстановку.

— Эй, не смей, я сам! — Фил беспокойно заёрзал на месте. Максу удалось в считанные минуты выбить его из душевного равновесия.

— И давно вы в ссоре?

— Несколько дней.

— Ты меня удивляешь, бро, с каких это пор ты стал сыклом? Не, трезвость тебе точно не к лицу.

Фил невесело усмехнулся и отвёл глаза.

— У тебя есть какие-то новости? Давай выкладывай, — напомнил он Максу, желая увести его мысли в другое русло.

— Да есть. Кофе налей, покрепче только, и я всё расскажу.

Они спустились на кухню. Макс по-хозяйски залез в холодильник и, сквасив кислую мину, захлопнул дверцу.

— Негусто. Чем ты тут питаешься?

— Да чем придётся. — Фил вдруг припомнил, что опять забыл про еду. Со вчерашнего ужина прошли почти что сутки.

Они уселись в холле на диване. Макс с кружкой дымящегося кофе и с Линкиными печеньками, которые